Кощеево седло. Всеслав Чародей – 3

В очаге потрескивали дрова, густой дым тянуло вверх, вымётывало в обмазанный глиной проём меж двух стропилин. Бермята шевельнул в огне кривой кочергой, роем взвились тёмно-багровые искры. Боярин удовлетворённо кивнул и сел на лавку, опёрся локтем на стол. Покосился на плещущуюся в чаше тёмную влагу, в которой плавали чешуйки воска, отворотился.

– Так я и не понял, Бермято, – Несмеян покачал головой, забросил за ухо чупрун. – Ты в полоне или как?

– Намекаешь, что продался я киянам? – хмуро спросил Бермята, тяжело глядя на гридня.

– В полоне я, в полоне, – сварливо ответил он. – За два месяца ни разу за ворота не выпустили. Еду с княжьего стола привозят, прислугу кривскую оставили, а кияне только и зыркают, как бы мне кто чего не передал. Вроде как слушают меня, а всё одно…

– Небедно живёшь, – не подумав, заметил Несмеян, и Бермята опять вскипел.

– Думал, – бросил Бермята нехотя.

– Ну и?

– Мне кажется, они не знают, что им со мной делать, – негромко сказал боярин, косясь на дверь. – Да и с Брячиславичем тоже…

– Думаешь, можно его без крови из полона вытянуть? – поднял бровь Несмеян.

Бермята только пожал плечами в ответ.

Вестоноша за Несмеяном приехал с утра, едва рассвело. Совсем ещё мальчишка, отрок княжьей дружины, он глядел так, словно вместо полоцкого гридня перед ним было пустое место, слова цедил сквозь зубы.

Ладно. Приглашение передано, надо ехать на Гору. А мальчишка… что ж. Трудно было бы ждать чего-то иного. Может, ему так приказали, может, у него кого-нибудь на Немиге или в Менске полочане убили – отца или брата старшего. Может, он, Несмеян, и убил даже.

Война есть война.

Княжий двор был вымощен тяжёлыми дубовыми плахами, плотно пригнанными друг к другу – ножа не просунешь. Соколко ступал подковами словно по вымытому полу.

У крыльца Несмеян спешился, бросил поводья подбежавшему холопу, бросил взгляд на высокое крыльцо – строенное по-русски, в реж, прикрытое широкой двускатной кровлей, оно чуждо и странно смотрелось около каменного терема, строенного приезжими греками ещё при княгине Вольге.