Каменный престол. Всеслав Чародей – 4

Главное было – хоть что-то сделать.

Конь довольно фыркнул, остановился и тут же потянулся к сочному мясистому репью.

– Эй, парень! – вдруг раздалось откуда-то. Богуш встревоженно завертел головой, и молодой (удивительно знакомый!) голос злорадно продолжил. – Гляди, как бы голова не отвинтилась!

Влип!

Позорище!

Прознает дедич Житобуд – придётся с месяц княжьи конюшни чистить в Корьдне. А Житобуд узнает непременно – не станет же он, Богуш, скрывать свою оплошку. Ещё чего не хватало!

Только бы…

Только бы успеть, только бы Житобуд дожил до этого «узнает».

– Бросай лук и топор! – голос, между тем, построжел и стал ещё более знакомым, но отрок так и не мог понять, чей он. А может и понял давно, да только не мог поверить, что этот человек может быть здесь. – Ну шевелись, варяжко!

Ратьша!

– Ратьша! – завопил Богуш радостно. Скажи ему кто-нибудь раньше, ещё и месяц назад, что он будет радоваться Ратибору Кучковичу, сыну Межамира, московского властителя, словно кому-то из родичей – да он, Богуш, этому человеку в лицо бы рассмеялся, самое меньшее.

С молодым Кучковичем они при встречах, как сказал кто-то из варягов, бортами расходились. Так и не поняв, с чего Ратибор его там, на Москве возненавидел, варяжко махнул на это рукой – чего ему в том лесовике.

За прошедшие полгода Ратибор вместе с отцом показывался в Корьдне всего пару раз. На Богуша он зверем больше не глядел, но и близко не подходил, и даже не здоровался.

И вот теперь…

Ничего не было удивительного в том, что вместе с корьдненским князем против черниговской руси выступили и московляне. Ничего не было удивительного в том, что в московском полку был и сам московский дедич вместе со своим сыном. Ничего не было удивительного, что московский мальчишка возглавлял передовой дозор.

– Кому Ратьша, а кому – Ратибор Межамирич, – бросил из кустов всё тот же голос. Заросли орешника раздвинулись, и на поляне возник (именно возник, незаметно просочась сквозь кусты – сразу видно прирождённого воина!) поджарый высокий парень в крытом тёмно-зелёным сукном стегаче и таком же шеломе.

И впрямь – Ратибор.

На широком поясе московлянина, унизанном серебряными бляшками, висел настоящий боевой меч. Зимой у него меча не было. Стало быть, в вои выбился, посвящение прошёл.

Следом за мальчишкой из кустов вышло ещё двое, постарше, в простых доспехах.