Каменный престол. Всеслав Чародей – 4

Богуш был варягом. В его земле призраки и знамения были вещью настолько же привычной и обыденной, как шум моря за холмом или вот такой утренний туман. И половина легенд и сказаний рассказывали как раз о таком.

– Ты чего, варяжко? – услышал он вдруг голос. Дозорный, услышав движение, обернулся и заметил отрока. – Не спится?

Он не видел.

Волка – не видел. Хотя туман сгущался прямо перед ним, всего в каких-то десяти саженях.

– Волк, говоришь? – хмуро спросил Житобуд. Вои вокруг ухмылялись, едва сдерживаясь, чтобы не загоготать в голос – и то только потому, что дедич в самом начале заговора на поднявшиеся смешки зыркнул лютейше.

– Ну, – убито подтвердил варяжко. Он уже понял, что ему не верят и вряд ли поверят.

Однако Житобуд не спешил скалить зубы вслед за дружиной.

– Вот что, – поразмыслив сказал он, и дружина удивлённо притихла. – Идём дальше осторожно, на мягких лапах. И каждый шорох слушаем. Все поняли?

Ответом было изумлённое молчание. Варяжко поймал на себе пару косых недружелюбных взглядов и поёжился.

Взгреют, – подумал он обречённо-весело. – Ну и пусть.

Нарвались они через десяток вёрст.

В узком прогале между двумя колками вдруг послышался свист, посыпались стрелы. Кони метнулись с диким ржанием, но вятичи уже разворачивались.

Назад!

Кони с тяжёлым топотом вынесли всадников на небольшой мыс у лесной речки. А позади уже свистели и гикали, неслись по высоким травам всадники, выли стрелы.

Русь!

– Русь! Русь! Святослав! – орали за спиной.

Словно воскресли времена столетней давности, когда несокрушимые вои Святослава Игоревича Храброго бились в этих местах с козарами, печенегами и болгарами. Да и с вятичами, чего уж отмалчиваться.

Руси было не меньше двухсот. Против Житобудовых трёх десятков.

– Руби! – выкрикнул отчаянно дедич, спешиваясь. Сверкнула секира, врубаясь в ствол толстого осокоря, полетела щепа – и лесной великан с нарастающим треском повалился на дорогу. Богуш с трудом сдержал дурацкий смешок – сначала русичи валили деревья у них на пути, теперь они отгораживаются деревьями от руси.

Всё, что можно, в военном деле придумано на долгие годы вперёд.

Грохнулось второе дерево, третье. Завал рос на глазах, щетинясь косо сломленными верхушками и сучьями, грозя зацепить одежду, опутать оружие, пропороть брюхо – хоть коню, хоть всаднику.

– Богуш! – крикнул Житобуд, оглядываясь. – Где ты есть, пасынче?!

– Тут я, – ответил варяжко, возникая рядом с наставником.