Ночь в моей голове

Он вел себя интеллигентно и жутко мило и так нежно заговорил тогда со мной, что я невольно впустил его в свой чёрно-белый мир.

– Мой дорогой друг, не будешь ли ты так любезен и продашь мне один номер?

– Да, сэр! – воодушевился я и с большим энтузиазмом протянул ему утренний номер Таймс. – Один шиллинг, сэр!

– Лови, мой юный друг! – с открытой улыбкой чеширского кота он подбросил мне заветную монету.

– Спасибо, сэр! – я подпрыгнул и схватил блестящую круглую деньгу. – Ваша газета! – протянул я номер неизвестному тогда мне джентльмену.

Но его уже не было рядом. Я оглянулся, посмотрел по сторонам, добежал до ближайшего перекрестка – странного незнакомца нигде не было. – А как же газета, – раздосадовался я, вдруг вспомнив про монету.

Я раскрыл ладонь и увидел нечто необычное – это была большая круглая деньга неизвестного мне номинала с любопытным рисунком. На одной стороне было изображено солнце с вырезанными лучами, а на другой – луна, подчёркнутая полукруглым месяцем. Белый блеск монеты на дневном свету мне понравился, и я решил её сохранить, положив её во внутренний карман жилетки.

Домой я вернулся после обеда, довольный собой. В руках я держал молоко и хлеб. Этого нам было достаточно на пару дней вперёд.

Шумно хлопнув парадной дверью, отчего петли нервно затрещали, я принялся рассказывать о прожитом дне. Мне не терпелось поделиться со своей матушкой историей о странной встрече, об интересном джентльмене, о том, что он так и не забрал купленную газету, о монете, которая совсем не похожа ни на какую другую деньгу.

– Быть может, это очень редкая монета и она стоит больших, ну просто огромных денег? – размышлял я вслух, разогревая тазик с водой. – Тогда ее можно будет продать, вызвать самого лучшего доктора, который есть в городе или даже на всем свете! И он-то совсем точно вылечит тебя, моя дорогая матушка! Вот увидишь! Стоит только её продать!

Слушая мою болтовню, она улыбалась. Но приступы снова и снова охватывали её. Она пыталась сдерживать кашель, но он оказывался сильнее, и она вновь захлёбывалась своей кровью.

Я дико боялся в такие моменты, каждый раз страшась того, что именно этот приступ станет последним.

– Лилиан, дорогой, подойди, пожалуйста, – прошептала она в перерыве между кашлем. – Запомни, ты – самый замечательный сыночек на свете! Я тебя очень, очень люблю и всегда буду с тобой рядом, чтобы ни случилось, – она поперхнулась. Откашлявшись, продолжила: – У тебя всегда были светлые и добрые мысли.