Ночь в моей голове

Что это?

– Не могу в это поверить! Лилиан, мой дорогой друг, ты прав, я действительно несправедлив к старому магу! – мистер Че подскочил, – О, Сойя, а ты, всё-таки, не полностью сдался! Ты нашёл способ помочь нам! – граф воспарил духом. – Лилиан, вещь, которую дал тебе Сойя, не просто заколка или какой-нибудь нож, – это кинжал истины. С помощью него мы сможем с лёгкостью выбраться из бездны. А ещё он поможет нам в поиске оставшихся королевств, – советник сделал небольшую паузу. – Я думал, что этот кинжал давно потерян, а он все это время находился у Сойи, хитрый маг.

– И что он умеет?

Мистер Че ухмыльнулся в ответ.

– Он умеет разрезать пространство и время, Лилиан, – сказав это, мистер Че провёл кинжалом по разделяющей нас стене и вошёл ко мне. – Пойдём, нам пора выбираться отсюда.

Я поразился только что увиденному, как простой, казалось, кинжал смог вырезать в стене целый проход. Дальше под его лезвием исчезла и решётка. Мы вышли в длинный коридор. По сторонам от нас находились камеры, а впереди всё ещё мерцал тусклый свет.

– Для начала нам надо найти, где хранятся конфискованные вещи, мне нужно вернуть цилиндр и трость, – сказал мне граф.

Я и мистер Че медленно двинулись по коридору в сторону тусклого света. Я всё это время оглядывался, отчаянно всматриваясь в темноту тюремных камер, которые мы проходили мимо. Я очень боялся, что кто-то выпрыгнет оттуда на нас. Но никто не появлялся.

Приблизившись, мы увидели, что свет шёл из небольшого окошка единственной двери.

Вдруг я услышал рядом с собой какие-то звуки, похожие на шорох. Я посмотрел в камеру, откуда они доносились. Но никого не увидел в ней.

– Мистер Че, ты слышал?

– Что, Лилиан? Нет, я ничего не слышал.

– Но там, возможно, кто-то есть, – я показал пальцем в темноту за толстыми решетками. – Я слышал шум, мне показалось, что…

– Лилиан, ты прав, тебе показалось, – он посмотрел мне в глаза. – Мой юный друг, я понимаю, что всё это очень сложно и тяжело.

Мистер Че открыл дверь кинжалом истины, и мы зашли в маленькую комнату. Внутри было пусто. Трость и шляпа лежали на столе, будто кто-то их бросил впопыхах, совсем забыв убрать.