Софи и наследник трона

– Может вкусный ужин из них получиться, – вытаскивая Софи и Патрика из сети, сказал человек без одного глаза и с огромными шрамами от ожогов на лице, – или лучше их продать в рабство на завтрашней ярмарке, – смеясь, продолжил он.

Софи и Патрику связали ноги и руки и положили их в повозку, запряжённую лошадьми. Софи была очень напугана, она плакала и просила их отпустить. Патрик успокаивал её и обещал, что все будет хорошо и они обязательно выберутся. Через некоторое время повозка остановилась, Софи и Патрик поняли, что они куда-то приехали.

– Ребята, разгружайте всё, а эту девчонку и крысу отведите в подвал и заприте их, пусть до утра посидят там. И не забудьте дать воды и лепёшек, а то вдруг до утра с голоду умрут, – приказал Эдвин.

Софи и Патрика вели в старый грязный дом. Он был похож больше на заброшенный, чем на дом, в котором кто-то может жить. Они прошли через гостиную, подошли к лестнице, которая вела на второй этаж. Под лестницей находилась дверь, человек со шрамом открыл её, и спустил Патрика и Софи в подвал.

– Почему всю тяжёлую работу всегда выполняем мы… А он только и делает что командует: принесите сюда, разгрузите туда, отнесите и вечно орёт на нас какие мы тупые и неудачники. Заткнись, нытик!!! Может ты ему все это скажешь? А если смелости не хватает, то просто помалкивай и выполняй свою работу.

Было ощущение, что человек со шрамом на лице, с кем-то разговаривал, но с ним никого рядом не было. Он вышел и захлопнул за собой дверь.

– Что мы будем делать? – спросила она у Патрика.

– Я не знаю, – ответил он. – Я думаю, мы должны что-то придумать, но сначала надо немного поесть и поспать, а завтра решим, как нам быть и что делать дальше.

Софи отломила кусочек лепёшки и протянула Патрику, они немного поели и легли на матрас. Софи ещё долго не могла уснуть, она думала о том, что ждёт их завтра, да и мама с папой, наверное, беспокоятся и уже ищут её.

– Может нам попробовать снять решётку и вылезти в окно?! – предложил он Софи.

Так как до окна было не достать, они искали что-то такое, на что можно было встать, но кроме двух бочек, стоявших у противоположной стены, ничего не было.