Заставь меня ненавидеть

Поверь, я сделаю все, чтобы твоя жизнь не казалась медом, – как только он договаривает, я слышу звон битого стекла.

Мама ахает и, стуча высокими каблучками, бежит к месту падения стеклянного предмета. Я спускаюсь следом, зная, что разбилось. Мамина любимая ваза. Коллекционная. Для нее это станет большим ударом. Раздумываю, что всех нас ждет впереди, я натягиваю на губы ироничную улыбку и выхожу в прихожую.

Картина, открывающаяся передо мной, заставляет тяжело вздохнуть. Сергей с мамой стоят без тени улыбки на губах, озадаченно переводя взгляд на меня, а вот выражение лица новоиспеченного брата я не вижу, но уже понимаю, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

– Всем добрый день! Как добрались? – я подхожу ближе, пытаясь унять давящее волнение.

– Спасибо, хорошо, – мягко улыбается Сергей.

Наконец, Влад оборачивается и встречается со мной глазами. Мне кажется, я вижу его насквозь. Он полон злости, отчуждения. Глядя на него, я даже сомневаюсь, что этот человек вообще умеет улыбаться.

– Я Есения, очень рада с тобой познакомиться, – говорю я, чувствуя, как щеки заливает краска, и они становятся пунцовыми. Моя рука так и висит протянутой в воздухе. Парень смотрит мне в глаза через очки,будто пытается что-то найти в них. – Все в порядке? – спрашиваю я, делая еще одну попытку заговорить с ним.

Его ответ шокирует меня до такой степени, что, кажется, я забываю абсолютно все буквы русского алфавита, блея в ответ нечто бессвязное.

Влад

Несколькими днями ранее

– Отец, ты рехнулся? – задыхаюсь от возмущения. Нет, на такое я подписываться не стану. Этот человек приезжает спустя год, считая, что может распоряжаться моей жизнью так, как ему вздумается.

– Как ты с отцом разговариваешь, сопляк! – цедит он сквозь зубы. В его взгляде можно увидеть разочарование. Естественно. Не такой прием он ожидает от родного сына. И не такого сына, что уж тут скрывать.

– Как ты этого заслуживаешь, – он хватает меня за грудки и трясёт.

– Тебя не было ровно год в моей жизни. Чего ты ждал? – горько усмехаюсь ему в лицо.

– Мне тоже непросто, пойми уже, наконец! – в его голосе слышится боль, но я-то знаю, что это вранье. Ему плевать, и так было всегда. Теперь я знаю это наверняка.

– Ну-ну. Развлекался с бабами в столице, пока моя бедная мать медленно умирала. Урод! – выплевываю в лицо.