Второй шанс: Начало. Снайпер. Счастливчик

– Что, ваши власти совсем от народа отодвинулись?

– У нас, сильные мира сего, к себе на пушечный выстрел не подпустят. Иногда показывают, по телевизору, как кто-нибудь из них в народ выходит, так видно не вооруженным взглядом, полк охраны с ними. Даже с простыми чиновниками.

– Это как надо издеваться над своим народом, чтобы прятаться от него? Да, у нас тоже есть меры предосторожности, но от народа-то не спрячешься.

– Когда гнобят и целенаправленно выжимают из людей последнее, приходится бояться. По крайней мере у нас так многие думают.

– Да, где-то и мы перегибаем, совершенства нет ни в чем. Но мы учтем твои предположения. Товарищ Сталин особенно этого требовал. Он говорит, что потомки должны говорить о предках только хорошо или никак!

– Так вроде про покойников говорят? Или хорошо, или никак.

– Ну, так нас же и нет в твоем времени, – Берия снял пенсне и потер переносицу.

Подъехав к какому-то крыльцу, автомобиль остановился. Водитель открыл Берии дверь, я выскочил сам. Дальше нас вели какими-то коридорами. В приемной я увидел легендарного секретаря Сталина. Поскребышев сидел за своим столом. Он поднял голову и увидел вошедшего первым Берию.

– Здравствуйте, Лаврентий Павлович. Иосиф Виссарионович ждет, – проговорил Поскребышев и, подойдя к двери в кабинет вождя, открыл ее.

Оружие я оставил в машине Берии и, наверное, из-за того, что и пришел с наркомом, меня никто не обыскивал.

Когда я оказался в кабинете, то из-за спины Берии не увидел никого. Когда же тот сделал шаг вперед и в сторону, я потерял дар речи. Настолько властное лицо и пронизывающий насквозь взгляд прищуренных глаз встречать мне не доводилось. Сталин стоял у стола, положив одну руку на спинку стула. Другая была занята папиросой.

– Входите, товарищ Новиков. Смелее, я не кусаюсь, – тихо проговорил вождь, заметив мою робость. Как-то ехидно хмыкнув, поглядев на Палыча.

Сделав три шага вперед, я негромко произнес приветствие и вытянулся по стойке смирно.

– Садитесь, товарищи, разговор будет долгий.

Мы с Берией сели рядом и, как я видел в кино, стали крутить головой за прогуливающимся вокруг стола вождем. Я, осторожно осмотревшись, отметил и стол, обтянутый зеленым сукном, и стены, обшитые лакированной фанерой. Сталин, говорили, любил казенную, неброскую обстановку и не выносил роскоши.