Второй шанс. Счастливчик

– Вано, ты чего, забыл, как меня зовут? Меня, которого ты столько раз вытаскивал на себе из самой глухой задницы? Все доклады потом, как ты и где парни, вот главное.

– Всех видел здесь. Нас раскидали по разным баракам. На работах иногда встречались. Сам нормально.

– Есть хочешь? – спросил я у друга.

– Неплохо бы. Эти не больно желали нас кормить, – указал Вано в сторону штаба.

Я отдал приказ начинать строить всех заключенных у бараков. Назвал фамилии своих друзей и попросил, чтобы их привели во фрицевскую столовую.

Остальных тоже будем кормить, конечно, этим займутся бывшие пленные командиры.

– Пойдем, парней найдут и приведут к нам. Поговорим позже.

– Как ты нас нашел, Серега?

– Стечение обстоятельств. Удачное расположение звезд на высоких погонах… Шучу.

– Да, не хватало нам твоих шуток. И вообще, без тебя…

– Толя дошел, – прервав Вано, проговорил я.

– Как это, опять шутишь? – Вано застыл с поднятой ногой и вытаращил глаза. – Он же пулю в голову получил?

– Вот тебе и как! Сколько он полз, никто не знает, но вернулся, и это главное.

В госпитале без сознания три месяца. Очень тяжелый. Когда приходил в себя, один раз буквально на минуту, пробормотал, что вы в плену, дальше стали судоплатовские землю рыть. Когда сюда выдвигались, врачи сказали, вытянут Круглова назад. Обещали.

– Вот это да. Никогда бы не поверил, если бы кто-то другой сказал.

– Как остальные? – спросил я у друга, когда мы расположились в столовой.

– Ты про Деда? – Вано меня понял.

– Да.

– В порядке, насколько это можно в плену.

– Да забей ты. Все уже, кончился плен, – встряхнул я друга, увидев, что его гнетет пребывание в плену.

– Так ведь еще разбирательства предстоят, – заметил Вано. Взгляд у него совсем потухший, но ничего – зажжем.

– С вами будет проще, обещаю. – Я и правда так думал.

– Ты сам-то как, где мой казахский друг? Опять где-то по округе ползает? – этого вопроса я ждал и очень волновался. Тяжело вздохнув, встал из-за стола и, открыв взятую у фрицев бутылку, кстати, коньяка, начал скручивать пробку.

– Вот значит как, – с горечью и болью прошептал Вано одними губами. Я разлил в два стакана по чуть-чуть темной жидкости и поставил бутылку на стол. – А я уж понадеялся, что вся наша группа соберется. Как в сорок первом.

– Погиб наш друг, Вано, героем был и погиб как герой. Меня спас, а сам… Давай потом, тяжко все это вспоминать. – Мы стоя выпили, и Вано вдруг уставился на меня.