Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

Даже похвалили, – ответил Нечаев.

Мы молча прошли с ротным до нашего дома, где нас расположили на отдых. Бойцы еще отдыхали. Кто-то чистил оружие, кто-то перекусывал тем, что еще было. Мы захватили у фрицев немного еды, это позже они тут будут последний хрен без соли доедать, а пока снабжение у них вполне себе приличное. Вообще, только в тех домах, где фрицы были в изоляции, чувствовалась нехватка припасов. Главным образом было довольно мало патронов. Вон мы зачистили дом, пулеметов взяли много, как и винтовок, а с патронами сложнее.

– Сколько у нас в роте осталось? – нарушил я молчание.

– Пятьдесят два человека, – поморщился Нечаев.

– Прорвемся как-нибудь, – произнес я и снова замолчал.

– К шести утра подойдут танки, три «тридцатьчетверки», в прорыв пойдем.

– До семи, значит…

– Чего до семи? – не понял меня Нечаев.

– Проживем, говорю, до семи примерно, – сплюнул я на грязный пол и отвернулся.

– Ты это, Иванов, другим этого не говори, понял?

– Да, – так же спокойно ответил я.

 – Я же бежать не предлагаю или в плен сдаваться. Город мы не оставим, или ляжем здесь, или доживем.

– Странный ты какой-то все же, – тихо, но с подозрением проговорил Нечаев.

– А чего опять-то не так? – чуть возмущенно спросил я.

– Вот слушаешь разговоры бойцов, всякое говорят. И то, что хана нам всем, и то, что в плен не сдадутся, и даже то, что победим, а ты…

– А я? – перебил я командира.

– А ты, Счастливчик, говоришь – «может, доживем!» Так и хочется спросить, до чего доживем?

– Так до победы, естественно.

 – Блин, какой же он въедливый, хорошо хоть не докладывает.

– Я сразу заметил, что ты знаешь больше других, умеешь больше. Бесстрашие твое какое-то… обреченное, что ли. Ты как будто наперед знаешь, что и когда будет! – Прямо в точку попал лейтеха. Разговор мы свернули, я просто молчал, а лейтеха сделал вид, что не хочет допытываться.

Отдохнуть нам дали аж до утра. И поесть успел, и даже отоспаться. Танки чуть задержались, прибыли в начале восьмого, но это было даже хорошо, иначе попали бы танкисты в самую задницу.

В половине восьмого гитлеровцы решили устроить нам АД. На позиции только нашего батальона летело все, что только могли запустить фрицы. Дома тряслись, дрожали, скрипели и ходили ходуном. Честно? Охренеть, как испугался.

– Господи, да когда же у них снаряды-то кончатся? – причитал кто-то лежавший рядышком в подвале. – Страшно – жуть.

– И не говори, у самого, похоже, штаны сейчас намокнут, – прошипел я.