Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

Взяв с собой бойца, одного из бывших «сидельцев», мы двинули по темным улицам в направлении нужного дома. Новый напарник, мужик немного за тридцать, телосложением он, как и я, среднее такое, сложение, в смысле хороший человек-то оказался. Я вначале, как познакомились после моего излечения, скептически относился к нему и еще одному такому же, только тот постарше. Отыскав подходящие развалины, осмотрел подступы. С собой у нас было десять гранат Ф-1 и хороший моток лески. За час возни, ползая по развалинам, мы установили шесть штук на самых очевидных подходах.

– Все, последняя стоит, командир, чего дальше? – Федя приполз ко мне. Я занял позицию в трех сотнях метров от здания комендатуры, или чего там в нем еще есть, не знаю толком. Немцы как всегда активно подсвечивают ракетами округу, пробраться внутрь для разведчиков задачкой будет трудной.

– Примерно через час появятся наши. Спустишься вниз и перехватишь их, надо сказать им, что с северной стороны, куда они, скорее всего, полезут, для меня слепая зона, пусть думают.

– Понял. Жрать хочешь, у меня сухари с собой есть? – предложил Федор.

– Ладно хоть не колбасу немецкую прихватил, а то собачки прямо к нам и придут, – усмехнулся я одними губами. Про собачек не просто так заговорил. Вокруг дома раз в час проходит патруль, два солдата с собакой. – Парням еще про патруль скажи, пусть внимательнее будут. Давай сюда свой сухарь, чего-то и правда есть хочется.

Вообще-то есть здесь хочется всегда, когда ты не воюешь. Только во время боя отвлекаешься. Удивительное дело, вроде с едой особых проблем нет, но как-то все время хочется что-нибудь пожевать. Бойца вон одного в прошлом месяце, еще у Нечаева, в санбат увезли с болью в животе. Жрал так, как будто у него яма желудка. Вот и наелся, что брюхо скрутило. А так жуют все и всегда, я в прошлой жизни любителем арахиса был, соленого, сидишь вечерком дома, кидаешь в рот, и так хорошо становится, что больше-то и не надо ничего.

Потихоньку шевелю челюстью, стараясь не хрустеть. В слюне бы размочить, так чего-то глотку сушит. Достав флягу, сделал пару глотков, полегчало. Ну их нафиг, эти сухари.

От постоянно взлетающих осветительных ракет в глазах уже рябит. Для стрельбы с оптикой это очень плохо, глаза устают будь здоров, словно пелена нависает.

– Федь, посмотришь, я глаза прикрою, – я сполз чуть ниже и, лежа на спине, закрыл глаза.