Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

Комроты проследил за моим взглядом, вдруг сказал:

– Убило ее. Шальная, прямо в грудь, не мучилась, – ротный тоже хлебнул из своей фляжки.

Молчу. Женщина лет сорока споро делает свое дело. Пока обрабатывала мои ссадины, порезы, ушибы и прочее, включая сорванный с указательного пальца на левой руке ноготь. Увидел, сразу заболело.

– Сынок, потерпишь? Надо палец промывать, а то нагноится, – по мне так проще отрубить.

– Дайте тряпку, – взяв из рук санитарки маленький кусочек серой, застиранной тряпицы, встал и, пошатываясь, вышел из подвала.

– Привязывайте прямо так, – я положил смоченную тряпочку на место, где раньше был ноготь, и выставил палец вперед.

Обработка моих «ранений» затянулась на добрых полчаса. Сестра смазала какой-то вонючей жижей даже шишку на голове. Хорошо меня «уделали». Было бы столько ранений, а не ушибов и ссадин, сидел бы сейчас, как мумия. Болит и правда практически все.

– Есть хочется, ничего не завалялось? – в надежде смотрю на командира.

– Да ты что? Еды у нас теперь хватает. Немчура снабдила как следует! – Ну хоть что-то хорошее на сегодня.

Поев, опять лег спать. Двигаться совершенно не хотелось, да и командир дал добро. С утра начались земляные работы. Так как подразделение было небоеспособно, нас послали на соседнюю улицу копать траншеи и окопы. Меня ротный не хотел отпускать, да сам напросился.

– Товарищ капитан, я хоть отвлекусь, а то голова гудит, поработаю со всеми лопатой.

А копать мне даже понравилось. Люди ворчали вокруг, кто-то говорил, что, дескать, все равно убьют, на фига уставать, кто-то, сжав зубы, копал. Мне было как-то ровно, втыкал лопату, поднимал землю, кидал. Редкие разрывы мин ухали хоть и близко, но из траншей никто не уходил.

Фрицы кинули сейчас основные силы на заводы, а у нас просто обороняются, вперед не лезут. Командир полка и от нас пока не требует активных действий, копаем, строим блиндажи, минируем подходы. Мин нынче у нас хоть весь город засеять можно. Немецкие, наши, даже итальянские есть, ставим везде, густо. Траншеи углубляем и углубляем, как немец постреляет из орудий или авиацией пройдет по нам, так почти все осыпается, приходится вновь рыть.