Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

Я пришел к нему через пару дней после операции, хотя ему их еще не одна предстоит. Лешка лежал в гипсе до самого паха и ругался. Когда, наконец, увидел меня, слезы брызнули у него из глаз, и старлей зарыдал как ребенок.

– Вот где встретились, значит, а я все думал, о тебе спрашивает особист или не о тебе. Видишь, вывели меня суки немецкие из строя! – Лешка продолжал ругаться, а я, подойдя к нему, просто сгреб его в охапку.

– Ну, здравствуй, лейтенант! – Оба заплакали и молчали. Тишина продолжалась минут пять, нам никто не мешал, а говорить было не о чем, все и так понятно.

– Наверное, тебя тоже в Куйбышев отправят, ранение серьезное, – предположил я.

– Да ну, здесь, может, отлежусь? – с сомнением произнес Нечаев. – Ты-то вон никуда не уехал!

– Да у меня так, пустяки… Петю туда отправили, может, найдешь его там, тогда хоть держи его рядом…

– Как же вы напоролись-то, у меня ведь до сих пор в голове не укладывается?

– Да как… Вышли на немцев, те спрашивают что-то, а я же ни бум-бум в немецком.

– Как я не хотел тебя тогда отпускать, поддался…

– Не надо, командир, ты же знаешь, я не люблю, сами виноваты, точнее, я сам и виноват.

– Это ведь какие-то серьезные немцы были. Наши, которые вас нашли, рассказывали, что среди четырех трупов не было ни одного рядового, а старший вообще капитан.

– О как, спецгруппа какая-то, что ли?

– Видимо.

– Жарко там после нас было?

– Такое впечатление, что они весь свой вермахт на нас кинули. Жопа полная. Авиация долбит по домам, а танки с пехотой тем временем подходят чуть ли не вплотную. Только услышим, что самолеты улетели, поднимаемся, а нам в окна уже гранаты летят и из огнеметов стреляют. Бойцов столько зажарили, ужас просто. Мамлея помнишь, Василькова, ну, ему еще вместе с нами звание добавили?

– Конечно, помню, хороший парнишка, – кивая я.

– Прямо под струю попал, сгорел как спичка.

– Бля… – только и вырвалось у меня. Парнишка мне запомнился, скромный такой был, но воевал…

– Я сам его пристрелил, чтобы не мучился, он мне каждую ночь снится, ладно хоть не ругает, а спасибо говорит, но мне от этого не легче.

– Верю. Тоже всякая хрень снится, особенно как ребята кричат, когда их огнем жгут…

Помолчали. Нечаев вдруг попросил под подушкой посмотреть. Выудив оттуда фляжку, не пустую, кстати, подал старлею.