Сувенир для фрау Моники и побег за любовью

Хотя желание показать, да ещё и дать понюхать – просто распирало Ивана, но благоразумие всё-таки взяло верх над эмоциями, и он промолчал.

Но вот свою розовую драгоценность, при первом же походе в парк боевых машин, Иван спрятал в танке, запихнув в один из карманчиков в подсумке для гранат – самое надёжное место, по его разумению. А затем, при всяком удобном случае доставал этот сувенир, вертел, разглядывал, находил следы их страсти и вновь прокручивал всё в голове.

А ещё воспоминания дополнялись и ощущениями, переживаниями, что были тогда, и он медленно двигался по ним, вспоминая детали и рассматривая их со всех сторон, стараясь ничего не пропустить.

Но воспоминания не давали возможности в полной мере хотя бы как-то приблизиться к Монике и через время Иван не выдержал и попросился в увольнение. Желание хотя бы пройтись по деревне, где она жила было столь велико, что он не мог больше терпеть. Но была еще и надежда, а вдруг повезет и он увидит Монику.

На выходные военнослужащие могли пойти погулять, однако этим мало кто пользовался.

А причина была та, что в воскресенье у немцев практически всё закрыто, работает лишь дежурный магазин, да небольшие киоски у автостанции и на вокзале, и это в городке. А в деревне, где жила Моника, открыт только гаштет – ресторанчик.

Вот поэтому в увольнение отпрашивались лишь первогодки – им еще интересно: походить, поглазеть, да ещё и те, кто побывал в отпуске, и привез из дома на продажу часы или портативный приёмник. Эти вещи камрады охотно покупали у солдат, а затем, говорят, что и перепродавали даже западным немцам.

Ну, а наши ребята на вырученные деньги закупали гедеэровское барахло, в основном: джинсы, кроссовки, рубашки и плащи с нашивками на рукавах, жвачку, наклейки и другую мелочёвку.

Через всё это прошёл и Змеенко, но вот сейчас попросился в увольнение в надежде увидеть Монику, хотя бы издали и краешком глаза.

Собирались они идти вдвоём с Хамзой, но в последний момент к ним прицепился еще и Безруков, который хотел продать часы, привезенные ему земляком, побывавшим в отпуске.

Безрука, а так в роте все звали этого слегка заторможенного парня, они брать не хотели, но старшина навязал, сказал, что одного его не отпустит.

Часы у Безрука были позолоченные, с браслетом, а главное – показывали число и день недели, что ценилось у немцев. Сохранилась и коробочка от часов, в порядке был и паспорт, так что проблем с продажей не должно было возникнуть.