Светлолесье

Когда мне без чужой помощи удалось справиться с завязками и обернуться поясом, смуглая девчонка, лет пяти от роду, закивала головой и залилась одобрительным смехом. Кто знает, может, среди моих предков затесались выходцы из этого кочующего народа? Я вполне могла сойти за свою с такими же широкими бедрами и скромной грудью, как у вакханок.

Под тесьмой я нашла зацепившуюся за нитки старую лунницу без камня и покрутила ее в руках. Видать, когда-то лунница сломалась, и ее забросили сюда с ненужным хламом.

Вдруг Айрике нахмурилась и указала на оберег. Потом коснулась моего лба сухими шершавыми пальцами и что-то пробормотала.

– Что это значит? – Я тоже коснулась лба. – Ты… колдунья?

Но ответила мне девочка:

– Ро узерго тильвида прио. Она сказала «открытая дверь».

Маленькая вакханка слабо улыбнулась, а Айрике снова что-то быстро проговорила.

– Она говорит, что над тобой плетут сети, – медленно, словно нехотя, произнесла девочка и одарила меня строгим, недетским взглядом.

Я уставилась на Айрике, но та только улыбнулась и подтолкнула меня к Минту. Ему достались серые кожаные штаны и поношенный чехол сизо-голубого цвета, под которым он спрятал кольчугу. Но на меня Минт даже не поглядел и отвернулся к любопытной ребятне. Ну и ладно! Я приткнулась в углу и уснула, сдавшись отупляющей слабости. В одном с наемником я теперь согласилась: от нашей дороги веяло недоброй удачей, и загадок на ней становилось все больше.

К вечеру повозки остановились, и мы посыпались наружу, словно вызревший горох из стручка. Минт сразу захотел идти дальше пешком до Выторга, хотя вакханы предложили нам переночевать с ними. Но он явно решил побыстрее довести меня до Линдозера и распрощаться. Ночной пеший поход – а то и бег! – вместе с неприветливым нынче наемником? Ну уж нет! Я быстро согласилась на предложение вакхан и отправилась помогать с вечерней трапезой.

Минт метнул мне вдогонку сердитый взгляд.

У повозок меня за рубаху поймала чья-то маленькая, унизанная браслетами, рука. Та же девочка, что перевела слова Айрике, протянула мне свиток.

Я насторожилась, но взяла его. Это была карта. Настолько старая, что названия городов и царств едва виднелись под слоем грязи.

– Почему вы помогаете нам? – недоуменно спросила я.

На этой карте Светлолесье было вписано в ствол исполинского Древа.