Светлолесье

– Моя драгоценная, – Драург сделал знак, и к Уляне шагнула верховная муниса, – сначала мы покажемся дядюшке в Злате и принесем свадебные обеты.

– Нет! – Уляна хлопнула ладошкой по столу. – Я хочу увидеть озеро… озеро…

И вновь проявилось наваждение: от Драурга к царевне тянулась, по-паучьи перебирая в воздухе пальцами, рука-тень.

«Оборони, Крылатая», – взмолилась я в исступленном отчаянии.

– Я вспомнила! Линдозеро! – вскрикнула царевна.

Показалось, будто в меня ударила молния, и обожженная, ослепленная, я беспомощно ухватилась за обрывки прозвучавших слов.

«Линдозеро…» – повторяла царевна.

– Что в Линдозере? – я не сразу узнала свой голос.

Драург рассмеялся. Хрипло, надсадно. Верховная муниса пыталась вывести Уляну из-за стола, но червенец, не прекращая смеяться, осадил ее.

– Великая тайна алой Ветви служения. – Губы Драурга чуть дрогнули.

В следующий миг смех перерос в булькающий кашель, червенец схватился за грудь и сжал в кулаке антрацитовую ткань кафтана.

Верховная муниса схватила со стола серебряные колокольчики и яростно затрясла их.

Я отпрянула, но обрушились непрошеные мысли: «Он так близко, только протяни руки! Перехвати зашедшееся в огне горло… и все! Алый Ворон никогда не раскроет клюв!»

Оберег раскалился.

«Отомсти за Елара!»

Я зажмурилась, чтобы не видеть, как корчится Драург. Как мелькает в отвороте черного беззащитное горло.

Если нить моей судьбы в руках Крылатой, если и правда есть грань между колдунами и жрецами, то сейчас она – та стена, на которую я не осмелюсь карабкаться.

В трапезную влетел слуга с кувшином и наполнил кубок наместника дымящимся питьем.

Муниса, придерживая за донышко кубок, помогла наместнику допить варево. В это время царевна взяла в руки колокольчики. Она разглядывала их с открытым ртом и не сводила глаз с переливающихся серебряных соцветий.

– Я представил на миг, что было бы, если б колдуны слышали наш разговор, – сказал Драург, едва осушив кубок.

Слова долетали до меня, как из глухого колодца, а взгляд, обессиленный, но все такой же холодный, снова тянул из меня слова.

– Но… почему Линдозеро?

Муниса укоризненно цокнула языком, но смолчала. Наместник извлек из-за пазухи белоснежный платок.

– Линдозеро когда-то было оплотом червонных жрецов, – ответил Драург, помедлив. – Сам Мечислав совершал там подвиги. В Линдозере до сих пор живут его потомки. Вы не знали?

Я покачала головой.

Нет.