Светлолесье

– Если я возьму ленту, мы с тобой обручимся, – насмешливо сказал Колхат. – Так что не серчай, не стану.

Я с облегчением вернула все на место. Хорошо, что в Светлолесье с обменом лентами связан обряд замужества, не пришлось расставаться с подарком Феда.

– А… ты-то, господин… нашел ли то, что искал?

Колхат отстегнул от кафтана булавку и протянул ее мне.

– Нашел, – сказал он. – Если честно, даже больше, чем рассчитывал…

– Что-то не вижу никакого яда. – Я взялась за камень и рассмотрела острие.

– Можешь проверить на ком-нибудь, – отозвался асканиец.

– Стой! – раздался грозный окрик.

Фед грузно вышел из-за корчмы и заступил дорогу. Его глаза налились темной синевой и едва ли не метали молнии.

– Никуда ты с ним не поедешь, – прорычал он.

– Это не то, что ты подумал…

Я бережно, держа за навершие, подняла булавку, чтобы показать ему и все объяснить, но обмерла: на ярко-алом камне было выгравировано око.

– Нет, – выдохнул Колхат.

Око! Такое же, как у меня на запястьях. Такое же, как знак червенцев… Я с визгом отшвырнула булавку в сторону.

Эта непростительная глупость могла стоить мне не меньше, чем чешуя аспида.

Ужас мгновенно затопил меня до краев, и я безоглядно рванула в сторону, но чужая рука схватила меня за волосы и потянула.

Боль разорвала мглу: я видела далекое лицо Феда, утратившее все краски.

– Лесёна…

– Слишком много болтает, – сказал голос Колхата. – Чему вас только учат в этой вашей Обители?

Должно быть, он ударил меня, потому что я как-то оказалась на земле.

– Так-так-так… Неужели это сам Крадущий-в-темноте? Вот уж не думал, что именно этот опустившийся голодранец когда-то наделал шороху среди жрецов, – Колхат говорил с неторопливостью необратимой гибели. Дурнота уже накрывала меня с головой, и мир соскальзывал в нее вместе со всеми красками и звуками.

– Ты не убьешь ее. – Фед по-прежнему стоял на месте, но свет под его руками разгорался все сильнее.

– Непременно убью.

– Ты знаешь, что у нее есть клеймо?

Голос Феда растворялся, утекал, исчезал.

Я не знала, что происходит, мои руки выгнулись вверх, но вместе с тем боль в голове стала слабее. Я резко вздохнула и оглянулась. Свет в ладонях наставника не просто разрастался, а словно загустевал.