Возмездие. Поэма

И мешая уголья в очаге полутленном,

Говорил им тогда вероломный изменник:

«Вам напрасными кажутся наши мечты,

Но Сент-Барт, он возможен. И это не сны.

Ведь Париж усыплен, как тогда, с Валуа,

В Сену сбросьте законы, и все тут дела! —

Там, где мост воцарился над гладью воды».

Эти жалкие люди, исчадия судьбы,

Средь интриг рождены и коварного рока,

И при мысли о вас, порожденья порока,

Так, беснуясь в груди, мое сердце стучит,

Словно лес на ветру, когда буря в ночи.

Дом Банкаля оставлен уже затемно,

Здесь Морни и Мопа, Сент-Арно заодно.

Увидав эту группу шагающих в ряд,

Все монахи Парижа трубили набат,

В час ночной звонарям почему-то не спится,

Тротуары Июля кричали убийце!

А кровавые призраки прежних веков

Пальцем в них указали, как на врагов,

Архангелы на небе, повторив рефрен,

На небесах пропели: «Aux armes, citoyens!»

Уж спал Париж, и вскоре, на улицах вразброд,

Солдаты и пехота, податливый народ,

Отряды грозных янычар с Рейбелем и Собулем,

Оплачены вперед, пьяны, как и в Стамбуле,

Их от Дюлака, Корта и Эспинаса – море!

С мешками за спиной и злобою во взоре,

Пришли в Париж полк за полком размерно,

Вдоль улиц и домов шагали строем мерно,

Неслышно, словно тигр, по улицам ступая,

Ползли на животе, лишь когти выпуская,

А ночь мрачна, Париж заснул, и очень крепко,

Как царственный орел, попавший в злую сетку.

Команду ждали до утра, куря свои сигары,

Казаки и наемники, истопники, болгары.

Великие разбойники! Тюрьма им – дом родной!

И мировые судьи из службы городской.

Живьем спаливши Вуазен, четвертовав Дерю,

Оповещали этот срам на каждом на углу!

Вот подлое оружие нестроевых бойцов.

Алел рассвет. А ночь, сообщник подлецов,

Сбежала, торопливо поднявши паруса,

Среди оборок юбки с собою унеся,

И звезд, и солнца блики, сиявших в темноте,

Как золотых цехинов уносят груду те,

Кто сотни раз продавши себя ради утех,

Переоделся в бархат, чтоб быть красивей всех.

    Брюссель. 17 января 1853

VI. Te Deum 1-го января 1852

Священник, твоя месса – расстрельный взвод.

Да это срам гнетущий!

А позади тебя, свой сторожа черед,

Хохочет смерть, согнувшись.

Священник, видишь, небеса уже трясет,

И ангелам уж нас не уберечь,

Когда епископ пушечный фитиль берет,

Чтобы свечу зажечь.