Возмездие. Поэма

Когда надсмотрщик по головам считает,

Они по двое заберутся на понтон,

Согнувшись, от позора замирает

Душа, под этим гнетом жалок он.

Мысль неуемная скользит еще порою,

Живые мертвецы и вечные рабы,

Они ползут, кнут получая, как изгои,

Как оскорбление мужчины и судьбы.

III

О, город, покрытый позором и славой,

Где вновь осужденных обрили навек,

С тобою, Тулон, здесь прославился дядя,

Племянник твой здесь завершает свой век!

Иди же, проклятый племянник двурушный!

Твой дядя великий, на ком позор твой,

Он сам заряжал теми ядрами пушки,

А ты его еле волочишь ногой!

    Брюссель, 28 октября 1852

III.

Сюда идите! Здесь скопленье прихожан,

Благословенья ждут десятки горожан;

Вон нищий, старый, и урод, и сплетник.

Святоши местные, всем тумаков отвесив,

Ведут нас к небесам.

Души Иисуса, здесь мошенников с лихвой!

Из древней Византии вы вспомните ли весть

Про Иоанна Златоуста, императрицы месть?

Они могли б и Ювенала воспевать в газете,

Им все равно, как журавлю с вальдшнепом.

Цитируют великих: Вольтер, Руссо, Дидро —

Перед судьей духовным. Понять нам не дано.

И Эскобара шлют посылками хлыщей

Церковным сторожам за несколько грошей.

И с иезуитской хитростью своим дешевым мылом

Они нас моют так, что кровь стучит по жилам,

В той прачечной костер, там пепел сплошь дымит.

Здесь оговор и сплетни выносят как вердикт,

И газетенка эта получит доступ в рай

Со своей бандой грязной, шалящей через край.

Они теперь великие, в то время их оплот,

Все десятину славит и бьется за приход.

То от Иеговы солнце шлют, то бесконечный дождь.

И ангел с огненным мечом им открывает все ж

Две створки и впускает их в небесные врата,

Святые, ярко-красные под знаменем Христа,

И утром в ранний час, когда встает рассвет,

Когда заря уже зажгла волшебный свет,

Она краснеет от стыда, от дел, грехов людских,

Взирая на людей, что можно ждать от них,

Глаза ее наполнены слезами поутру,

Они ж карабкаются вверх, к апостолу Петру.