Во имя котиков и любви

Незаметно запихнув открытку в карман шелкового халатика, я наконец подняла на нее глаза.

– Отдыхаю, пока есть время.

– Милый букетик. Аркаша прислал? Это он молодец. А ну бегом наряжаться и выезжаем!

* * *

В зале собралось полным-полно гостей. Большую часть из них я видела впервые. Среди именитых акул бизнеса сновали репортеры, щелкая затворами фотокамер и ослепляя вспышками.

Вот тебе и «только свои». Мой будущий свекр, Борис Иванович Комаров, расстарался не на шутку. Кстати, на том, что сначала должно состояться венчание и лишь потом регистрация в ЗАГСе, тоже настоял он.

– Как чувствует себя наш ангелочек? Волнуешься? Ну так это нормально, – обхаживал меня будущий родственник, на манер сына нервно потирая свою лысую голову. – Аркаша сегодня тоже сам не свой. Но ты не вини его, для мужчины свадьба – это не праздник, а скорее испытание и важный рубеж: ответственность на себя взять, остепениться. Ничего, не вы первые, не вы последние. Свадьбу отгуляем, а уже завтра на острова полетите внуков зачинать, – продолжил в своей привычной манере, не давая вставить и слова.

Анна Львовна, его мудрая и оттого молчаливая супруга, лишь скромно улыбнулась на откровения Комарова-старшего, а вот меня резко бросило в жар.

– Спасибо, Борис Иванович, вы абсолютно правы, – эту идеально выверенную фразу меня просили запомнить с первого же дня знакомства. Для общения с будущим свекром только она и подходила на все сто процентов.

Наделенный большой властью, человеком он был своевольным и очень непростым.

– Начинается, – скомандовал будущий дед моих детей, окинув меня довольным взглядом, словно одну из своих породистых лошадей в стойле.

Наверное, грешно было так думать, и стоило гнать прочь подобные мысли, ведь эти люди принимали меня в свою семью.

– Улыбайся, – беспрестанно напоминала Новикова, – а то завтра во всех модных изданиях будет красоваться твоя кислая рожа.

Мне было плевать на общественное мнение и деньги Комаровых. Я выходила замуж по любви, большой, чистой и самой первой в моей жизни. От нее где-то в груди горело настоящее солнце. Моя любовь к Аркаше была так сильна, что казалось, ее хватит на нас двоих. Я знала ей цену.