Время ждёт

Перед тем, как выйти из-за стола, Анабель несколько минут капала расплавленным воском с одной из свечей на запястье мальчика, чтобы привести лунный камень в действие. Получив тепло, эквилибратор завёлся. Маленькие шестерёнки внутри еле слышно задвигались, и давно мёртвые клетки начали оживать. Спустя ещё час, сердце мальчика совершило первый удар после долгого сна. Завтра он очнётся, и ему больше никогда не нужно будет есть и спать. Его организм не будет взращивать ненужные ткани, обращая их в злокачественные опухоли.

Удостоверившись в положительном состоянии пациента, девушка снова достала причудливый заводной ключ. Поглядев на него минуту, она подошла к одному из зеркал. Анабель смотрела на себя, в окружении сотни огней, будто её отражение тонуло в просторах звёздного неба. Фарфоровое лицо, сверкало отполированными гранями в полумраке комнаты, бронзовые зрачки отражали золотистый свет, а медные кудри переливались от огненно-красного, до солнечно-золотого цветов.

– Неужели я не красива? – тихо пропела Анабель.

Свечи продолжали таять. Воск тяжёлыми каплями падал на каменный пол. Шли часы, но девушка перед зеркалом так и не сдвинулась с места. Внутри её изящного тела навсегда застыли сотни маленьких шестерёнок.

Любовь, алкоголь и психические расстройства

– Знаешь, чего бы я хотел сейчас больше всего? – Послышался мне голос Мартина.

– Чего же? – Вяло ответил я, лениво разглядывая опустевший бокал с каплей рома на дне.

– Оказаться на Луне.

Я ухмыльнулся и рывком поднялся с кресла. Прошагав мимо своего брата, я оказался рядом с камином, чтобы взять с него опустевшую наполовину бутылку. Сегодня воскресенье, а Мартин в другие дни не приходит – работа над очередным проектом занимает шесть дней в неделю. Поэтому он посещает мой дом в конце недели – уставший и мрачный, говорит мне о том, что его тревожит. Почему он не может рассказать об этом своей жене, я не знаю.

Налив себе в бокал немного рома, я протягиваю бутыль Мартину, но тот вежливо отказывается. Свет от языков пламени играл на его лице, в свои тридцать восемь он похож на дитё, когда сидит на ковре, обняв собственные колени. Вернувшись в кресло, я делаю глоток и пытаюсь продолжить наш разговор:

– И почему ты желаешь оказаться на Луне, Мар? Там нет работы, кабаков и женщин.