Таблетка для чемпиона

 – Да кто же их не берет? У вас, в Ельце, лучше что ли? Да если каждому взяточнику бить морду, государство, как организм, вымрет. Наступит анархия и развал. Кстати, кто тебе сказал, что берут?

– Я сам дал, – насупился Валерий.

– Ну, батенька, это вообще… Ты хоть знаешь, что тебя прямо сейчас можно привлекать по статье 291, пункт 1. Дача взятки должностному лицу. Между прочим, запросто схлопочешь лишение свободы на срок до 3-х лет… Сколько дал-то?

– Десять тысяч.

– Зеленых?

– Рублей.

– Рублей?! – удивился майор. – Ну, это не взятка. Так, подачка за мелкую услугу. Чекалин, – обратился он к лейтенанту, – дай-ка мне твоего спортсмена, я с ним побеседую в кабинете вашего начальника.

– Под вашу ответственность, товарищ майор, – предупредил лейтенант. – А, когда чиновники придут, что им сказать?

– Сразу меня зови, – сказал майор. – Я сам буду с ними разговаривать.

– Ладушки, – сказал лейтенант, и лицо у него сделалось радостное, как будто он крупно выиграл в русское лото.

Майор и Лампус поднялись на второй этаж.

– Никогда не встречал десятиборцев с неуравновешенной психикой, – сказал Разин. – Видно, произошло нечто из ряда вон выходящее. Ну-ка, давай, колись.

Лампус все рассказал майору. Разин сидел, обхватив голову руками, как будто пришел в смятение от всего услышанного. Потом сказал:

– М-да, Лампус. Ты сильный, молодой, красивый. Забрался на такую вершину в спорте, откуда рукой подать до бессмертия.

– Что же мне делать? – спросил Валерий. – Как теперь мамка одна будет?

– А чего ж ты не вспомнил про мамку, про сеструху с братишкой, когда морды бил?

– Потому что дурак, – сказал Валерий.

– Вот это правильно, – согласился майор Разин. – А теперь давай подумаем, как действовать дальше. Итак, судя по всему, в департаменте спорта произошло землетрясение силой 9 баллов по шкале Рихтера.

– Неужели все так плохо? – спросил Лампус.

– Неважно. Одних стульев и канцелярских принадлежностей наломал на 30 тысяч рублей.

– Не может быть!

– Может. Карандаши нынче дорогие, – майор вынул из стола лист бумаги и принялся рисовать рожицы. – Ты на себя в зеркало смотрел? Хорош… Значит, ты говоришь, Валентин Григорьевич предлагал тебе работу. Так?

– Так.