Принц из сети

К этому времени я старалась натаскать побольше воды с колонки и подогреть. Мама принимала мою заботу как должное. А оказавшись в ванной комнате, которую я насколько могла отчистила до блеска, лишь раздраженно гремела тазами, рыдала и чертыхалась, сетуя на жестокую судьбу и вселенскую несправедливость.

– Кажись, Анна Дмитриевна встать изволили? – по-доброму подшучивала соседка, намешивая в огромной кастрюле редкостную вонючую дрянь из объедков со стола, зелени и каких-то круп для своих курочек-несушек.

– Не говорите так, прошу.

Маме сейчас тяжелее всех, она очень переживает потерю папы, – заступилась я за родительницу, продолжая в игровой форме скармливать кашу братишке, пристегнутому к стульчику для кормления. – Открываем ротик, летит самолетик. Вот и молодец! И еще ложечку за маму…

Ванюшке нравилось есть за стульчиком, это было весело. Особенно когда удавалось добраться маленькой ручонкой до тарелки и от души повозиться в теплой жиже. А еще лучше, перевернуть ее себе на голову, пока нерасторопная сестра отвернулась всего на секунду в поисках злосчастного слюнявчика.

Последнее время с бабой Нюрой мы часто пересекались на кухне. Стоило скрипнуть дверью, она была тут как тут со своими советами, рецептами советских времен и бесконечными разговорами. Не совсем опрятная, а порой и любящая приложиться к рюмке с самогонкой, пожилая женщина подкупала своей чистосердечностью и бескорыстием.

– Эх, дочка, золотое у тебя сердце, всех по себе и судишь. Только люди вокруг совсем не такие, а в основном без стыда и совести.

За кусок хлеба горло перегрызут, а друг на друга плевать, – поучала баба Нюра, намекая на то, что мама гораздо больше переживает совсем по другому поводу.

Я и сама это с горечью признавала, но вида подавать не хотела. Что бы там ни было, они с Ванюшкой для меня самые близкие на свете люди, а родных принимают и любят такими, какие есть.

– Когда папа был жив, чувствуя в нем защиту и опору, мама была совсем другой.

– Вот и тебе такого надо, как мой Алешка, – снова сватала меня баба Нюра за своего внука, который на днях должен был вернуться из армии, где служил по контракту, и разговоров о нем с каждым часом становилось все больше.

 – С настоящим мужиком ничего не страшно, будешь как за каменной стеной!

Я лишь неловко улыбалась и отводила глаза. В такие моменты невольно вспоминалась Дюймовочка и полевая мышь, которая видела для нее хорошую партию в старом кроте. От подобной навязчивой заботы мне становилось неуютно.