Под защитой монстра

Уже и не помню, когда последний раз купался под дождем? Странные эти земляне! У нас под водой плещутся, разве что дети ради развлечения, или в вынужденных условиях на природе. И в бассейнах, конечно, но это ради тренировок и поддержания формы. Воду мы стараемся беречь, а в домашних условиях и на кораблях восстанавливающие камеры прекрасно справляются со своей работой по очистке.

Когда по примеру Хоуп, обернувшись полотенцем, я вышел из ванной комнаты, она уже с аппетитом жевала что-то вкусное, но, заметив меня, отчего-то закашлялась и поспешно отвела взгляд.

– Напарник… Ты оделся бы что ли. А то все эти инопланетные идеальные формы неискушенных земных девушек вгоняют в комплексы, – смущенно пробубнила она, рассматривая свои крохотные пальчики на босых ногах с ярко-зелеными ноготками. Ну, точно, букашка! Интересно, у всех землянок так, или только у этой? – А вообще, присоединяйся. Заказала для тебя, но не смогла удержаться и один кусочек все-таки утащила. Что может быть лучше итальянской пиццы в Риме! Ммм… Объедение! – пролепетала Букмус, облизывая кончики пальцев, перемазанные каким-то соусом.

В этот раз долго уговаривать меня не пришлось. Это было в самом деле невероятно вкусно, а вот о том, насколько несбалансированно, я старался не думать. Планер и сам все подсчитает и отчитает за такую пищу, а пока будем наслаждаться.

Долго проговорив, уже под утро мы так и уснули в одной комнате: Хоуп на кровати, я – на полу, на расстеленной простыне.

Букмус разоткровенничалась, рассказав, что подростком осталась без родителей и сбежала из приюта, где над ней издевались старшие дети. Как попала в компанию мелких воришек и, чтобы прокормить себя, грабила дома, в чем была весьма успешна, и за что ей до сих пор было стыдно. А однажды она залезла в дом Мартина. Мужчина каким-то образом ее поймал, а затем удочерил и воспитал. Он называл ее очень способной и развивал в разных направлениях.

После откровенного рассказа девушка долго молчала, задумчиво глазела в темный потолок, сжимая свои маленькие кулачки до красных отметин от ногтей, которых в темноте никто не должен был разглядеть. Я тоже молчал, хоть и замечал больше положенного.

Всю ночь мозг пытался переварить полученную информацию и выдавал абсолютно безумные сны.