Остров счастливого змея. Книга 2

Он часа четыре провозился с двумя ульями, чрезвычайно аккуратно вынимая каждую рамку, внимательно осматривая, срезая трутневый расплод. Пчёлы возмущенно гудели, защищая родовое гнездо, и в самом конце одна все-таки ужалила. Александр стерпел острую боль, рамку не выронил, поставил в улей, и лишь потом вытащил жало. Рука распухла сначала немного, а через час отек распространился до локтя. Зоя запричитала, не зная, как помочь мужу, но он сказал «само пройдёт, привыкать надо». Он был доволен, что у него всё получилось, сидел под деревом, курил и наблюдал за пчёлами, которые тут же начали наводить порядок в потревоженном доме.

Следующий день Александр почти весь провёл в школьной мастерской. Хоть и были каникулы, на работу он обязан был ходить. Он делал деревянную рукоять для старинной сабли с клеймом Уссурийского казачьего войска, которую подарил музею один из родителей, как семейную реликвию. Александр шлифовал твёрдую древесину, а из головы не выходили мысли о том, что он должен сказать на сходе.

– Здравствуйте, Александр Владимирович! Смотрю, дверь открыта, решила взглянуть, чем занимаетесь.

– Заходите, Майя Михайловна. Вот, смотрите, какая сабля! А вот тут клеймо, ещё с ятями. Дореволюционная. Вы, наверно, и не знали, что у нас учатся потомки казаков?

– Прекрасная вещь! Вы здорово придумали с музеем. Теперь мы можем проводить уроки истории нашего села.

– Да, история села вырисовывается интересная. Если она вдруг не оборвётся…

– Вы про лесоразработки?

– Про них. Весь день думаю, как людям объяснить, что лес лучше, чем зарплата.

Директриса молчала довольно долго, разглядывая вещи в витрине, потом сказала:

– А вы знаете, не думайте, забудьте об этом. Выкиньте всё из головы. Слова сами придут, когда будет нужно. Зато они будут из души, от сердца. Это и будет лучшая речь, которая отзовётся в людях.

Александр готов был согласиться с Майей Михайловной, но мысли вновь возвращались к сходу. Он решил посоветоваться с шаманом.

Старик сидел на крыльце, поглаживая собаку. Его морщинистое лицо, освещённое вечерним солнцем, было непроницаемо спокойно, хотя было ясно, что он издалека заметил Александра.

– Доброго тебе вечера, Сикте! – поздоровался Александр.

– Спокойствия твоему разуму, Забда.