Остров счастливого змея. Книга 2

Внешность Огбэ дополнялась суровой молчаливостью. Его жена, как это часто случается, была противоположностью мужа – маленькая, худенькая, но очень живая и говорунья.

– Сейчас чайку попьём. Брусничка вот, сахар, – говорила она. – Хорошо, что зашли к нам. Как устроились на новом месте? Нравится тут?

– Хорошо здесь, – ответил Александр. – Зашёл вот, познакомиться, заодно просьба у меня есть.

– Так ты, значит, и есть тот самый Забда, – почти утвердительно сказал Огбэ. – Что же ты из города сюда приехал, в дыру эту?

– Надоело! Надоел город.

– Городские все говорят «дыра». Не врёшь, что нравится?

– Зачем? Здесь спокойно. И интересно. Я в школу пошёл работать, учителем.

– Чему учишь?

– История, труд, физкультура.

– Этому дома учить должны. А родители отучают их трудиться, а потом в школе пытаются научить. Неправильно это.

– Это он на внуков-правнуков обижается, – вставила хозяйка. – В городе они у нас живут, ничего руками не умеют. Вот и обижается.

– А ты, Огбэ, я слышал, мастер руками-то работать? – Александр умышленно сказал «ты», памятуя, что хабуга не любят, когда их называют на «Вы».

– Он ещё какой мастер! – поддакнула старушка. – Какие баты строгал – никто таких не делал. Борта в палец толщиной, а то и тоньше. А лыжи до сих пор магазинные не признаёт, сам делает. Раньше-то почти всё село на его лыжах на охоту ходило.

Огбэ стрельнул недовольным взглядом на жену, она тут же умолкла.

– Что ты хотел меня спросить?

– Научи школьников работать руками, Огбэ.

– Они не хотят учиться. Родители внушили им, что можно всё купить в магазине.

– Ты ошибаешься, Огбэ, они хотят. Просто ими никто не занимается. А им интересно.

– Ты для чего учитель? Вот ты и учи.

– Я всю жизнь прожил в городе. Кое-что я, конечно, умею делать. Но я не умею делать вещи хабуга.

– Болею я, – сказал Огбэ, но было видно, что он больше упрямится. – Давай позже поговорим, летом. Я подумаю.

– Хорошо. Я приду позже, – сказал Александр. – А ты можешь показать мне вещи, которые ты делаешь?

– Всё, что ты видишь в этом доме. И дом тоже.

Александр огляделся. Да, действительно много сделал человек. Но это всё домашняя утварь, а он хотел увидеть что-нибудь особенное.