Проклятое будущее. Книга четвёртая. Осознание

Ваня медленно вышел из машины и многозначительно кивнул головой, словно останавливая спешившего на подмогу парня. Степан улыбнулся, вспомнив сцену из фильма, где Марти пришёл на помощь своей собственной матери, но не стал рисковать. Выходить врукопашную было себе дороже. Кирпич приземлился аккурат в лобовое стекло со стороны водителя – не пробив его, но оставив серьёзные повреждения. В следующий момент Иван, словно пантера, укушенная аспидом, бросился на парня. Тот ловко нырнул в ближайший подъезд и сиганул по пролёту наверх.

К счастью, у берега были пришвартованы два небольших катера. Один – с синей полосой, другой – с красной. Выбрав тот, что был с синей полосой, – больше по наитию, чем по внешнему виду, ибо они были совершенно одинаковы – Степан усадил Вику и сам запрыгнул в катер.

Иван уже бежал к ним, бешено вращая руками и громко припоминая одну из родственниц Степана, а также то, что он сделает и с ней, и с Викой и с самим Степаном в случае, если его канат доберётся до уключины катера.

Вика хохотала как сумасшедшая. Степан тоже был навеселе, и вся ситуация только добавляла адреналина. Когда они вылетели на середину Москвы-реки, чуть не столкнувшись с речным трамвайчиком, Вика наклонилась к Степану и многозначительно улыбнулась.

Парень потянулся ей навстречу. Но романтику прервал невероятный гул. Несостоявшийся ухажёр резко обернулся. Девушка вскрикнула от ужаса. Рядом с их катером в воду ухнул огненно-рыжий предмет, взбаламутив воду и брызнув на них огненным кипятком, который успел даже прожечь Викино платье.

Странные огненные обломки продолжали падать вокруг, сшибая антенны со зданий и расплавляя всё то, на что они обрушивались.

– Упс… Кажется, мы тонем…

– Не дрейфь, сухопутная, пора искупаться! – заржал Степан и, ухватив её за руку, прыгнул в воду.

***

– М-да… Я уже и подзабыла… Странно, что мы с тобой не мутировали.

– Я тоже долго об этом думал и всё равно не понял. Единственное, что осталось понятным, это то, что после перезапуска системы во второй версии, так сказать, на бумаге, кое-что изменилось. Ты многое уже могла не помнить.