Дикарь. (Не) земная страсть

Солнце встает и клонится к горизонту, скрываясь за облаками, а я тупо пялюсь в окно и больше ни о чем не думаю, словно это происходит не со мной вовсе.

– Так-то лучше. Вот и последняя ложка, – радуется моей покорности младший сержант Лесли. – И только посмей у меня блевануть, как в прошлый раз! Два дня осталось, а ты на ногах еле стоишь.

Мысль о том, что вскоре лицом к лицу встречусь с генералом в уродливой маске больше не вызывает у меня каких-то особых эмоций. Или просто мне стало на все плевать, включая саму себя.

Когда же наступает тот самый день, в моих апартаментах появляются еще две женщины. Сперва они кажутся вполне нормальными, пока не берутся за дело.

– Да куда вы меня тащите? Постойте! Я и так чистая.

Никак не реагируя и не говоря ни слова, будто им языки отрезали, они сдирают с меня одежду. Я сопротивляюсь, не желая предстать перед чужими людьми голышом, только все это бесполезно, и они все равно намывают меня до скрипа. Особенно долго возятся с моими волосами, поливая их ароматным содержимым из флакона.

Еще один человек, в этот раз мужчина, но такой же молчаливый и непробиваемый, как все эти чокнутые тетки, делает мне макияж и укладывает волосы. В комнате нет зеркал и я не могу оценить его работу. Остается надеяться, что с таким усердием он мне не круги панды рисовал под глазами, а замазывал мои собственные.

Нарядив в белоснежное платье в пол, которое едва прикрывает проступающие сквозь ткань соски, Лесли впервые смотрит на меня с некоторым одобрением.

– Ну что, как говорится, сделали, что могли.

Она распахивает передо мной дверь, впуская поток свежего воздуха и чужих голосов, льющихся фоном, тут во мне что-то и оживает, пробегая неприятным холодом по позвоночнику.

– На выход, да поживее! Генерал не привык ждать свой десерт.

Мы продвигаемся к лифту в конце коридора. Чтобы двери пришли в движение, Лесли использует магнитную карту, которую тут же прячет в карман. Я ожидаю, что мы поднимемся еще выше, под самую крышу, но вместо этого лифт стремительно опускается вниз, только и успевая отсчитывать этажи.

Я пытаюсь дышать ровно, не думая о том, что мне сейчас предстоит, и о каком конкретно десерте шла речь. Только глупое сердце уже разогналось до предела. Пульс стучит в ушах, и у меня подкашиваются колени.

Снова широкий коридор и еще один, по которому меня ведут под конвоем будто на казнь. У очередных роскошных дверей мы останавливаемся.