Морские сны

И рыболовная шхуна, стоящая на якоре правее острова.

"Короленко", как и положено такому честному писателю, борцу за справедливость и вообще гуманитарию, еще раз подошел к месту аварии "Аргуса".

Белые паруса вместо оранжевых на боте в лагуне терзали совесть его капитана. И км Полунин продемонстрировал полную меру морской честности. Он дал радиограмму в Москву и во Владивосток: "Вторичном подходе месту аварии выяснилось от места аварии отошел бот здешних рыбаков направился западной кромке зпт сняв прибрежных рифов группу людей зпт количество принадлежность которых неизвестно тчк Обследование восточной части невозможно зыбь три метра сильный прибой тчк Ждем сообщения т/х "Невель" который будет спускать вельбот искать подходы берегу рифам тчк".

Здесь все было правда. Дело переходило в наши руки. Но я хорошо представлял себе км Полунина, когда он все ближе и ближе подводил свой здоровенный, полный груза теплоход к рифовому барьеру фактически без карты, чтобы точно разглядеть, что там за шлюпка мечется на волнах и кто в ней.

И только когда разглядел, дал "полный назад" и вытер лоб. И подписал радиограмму. А трехметровая зыбь поднимала и опускала тушу честного писателя "Короленко", "Дети подземелья" которого мы читаем в детстве и плачем над судьбой голодных умирающих ребятишек. Ох, если б сам Владимир Галактионович сейчас мог с небес подсказать нам, когда и что делать. Сверху хорошо видно.

Я давно уже готовился к тому, что пойду на вельботе, что впереди возможна опасная работа. Я снял кальку с карты 1881.

Продумал, как одеться. И уже мысленно подбирал людей.

Второй помощник – командир аварийной партии. Тем более я уже достаточно покрутился среди бурунов архипелага.

Однако, как я уже сто раз говорил, все на море происходит неожиданно. Была середина моей вахты, когда мы шлепнулись на якорь и стали готовить вельбот к спуску.

– Старпом пойдет, – сказал Георгий Васильевич. – Свою вахту каждый стоит сам.

На добрую минуту я превратился в несчастную жену Лота. Если бы Георгий Васильевич тогда не смилостивился, быть мне в психиатрической больнице.

Я забормотал что-то о своем спецкорстве в газете "Водный транспорт", о своем спасательном прошлом и знакомстве с работой в прибое.

– Это вы умеете, – сказал капитан. – Ахтерштевень на вельботе кто погнул? Как раз в прибое вы это сделали. Да и прибоя-то там никакого не было.

– Я тогда просто упустил отлив, – заныл я нудным мальчишеским голосом.

– Да идите вы куда хотите, – сказал он.