Генератор реальности. Рассказы

– Тогда почему мы болеем и, в конце концов, умираем?

– Как один из вариантов – копии клеток воспроизводятся как запись на обычном магнитофоне с ошибками, и чем более старая копия, тем больше ошибок, и так до тех пор, пока количество ошибок не превысит критическую величину, и какой-либо орган не перестанет выполнять свою функцию.

– А разве нельзя записать так, чтобы без ошибок?

– Молодой человек! – мужчина театрально всплеснул руками. – Да если кому-то удалось бы сделать такое!

– Нобелевская премия? – вставил я.

– О чём вы? Только представьте, что произойдёт на нашей планете?! Практически вся медицина и фармакология будут не нужны. Сотни миллиардов долларов каждый год – потери хозяев этого бизнеса. Перенаселение и всё что с этим связано. Одним словом – коллапс! Иное дело, – он понизил голос до шёпота, – если это окажется доступным только для избранных.

– Это как Дункан Макклауд из бессмертных?

– Молодой человек! – мой собеседник облокотился на свою сумку, которую поставил перед этим на лавочку.

 – Я не пресловутое бессмертие имел в виду, это – по части фантастики. Там принципиально человек не может умереть. Мы говорили о биологии и только. Могут быть травмы, аварии, убийства, в конце концов, какие-либо другие ситуации, когда вполне здоровый человек погибает и только. Однако заболтал я вас, а вот и моя «единица».

Из-за поворота показался трамвай на электронном табло которого побежали буквы: – «трамвай следует в парк». В парк, так в парк мне всё равно по пути.

– Жаль, – сказал мужчина. – Придётся добираться пешком, здесь недалеко. Извините за беспокойство.

Он протянул мне мои две монеты.

– Деньги мне нужны были на трамвай.

– Оставьте, мало ли, мелочь, а может и пригодиться.

– Спасибо и прощайте, – он не торопясь пошёл прочь от остановки, забросив на плечо свою сумку.

– Мужчина! Поедем или как! – из открытой двери мне крикнула тётка – кондуктор. – Трамвай последний на сегодня, больше не будет.

Оказавшись в пустом вагоне, я поймал себя на мысли, что мне было жаль расставаться с этим странным человеком, невесть откуда взявшемся, и вновь ушедшим в темноту. Будто он чего-то не договорил мне. Хотел сказать и не смог. Странно, почему он называл меня молодым человеком? На вид ему было не больше пятидесяти лет. Однако в душе появилась уверенность в том, что моя «чёрная» полоса не такая уж на самом деле чёрная, да и вообще, вскоре сменится «белой».