Муть на глубине

Она не сразу его нашла, а найдя, увидела фото мамы, и тут же ответила:

– Да, мамуль! Слушаю тебя?

В трубке раздался голос матери:

– Привет, Светик! Как вы там? Как бабушка? Поправилась?

Света рассказала ей, как дела с бабушкиной болезнью, о том, что дед уехал сегодня с приятелями в лес за дровами, что она сейчас варит варенье из черёмухи. Пожаловалась она матери и на своего Валеру, который уже почти месяц не даёт о себе знать.

В конце своей тирады она жалобно спросила:

– Мам, а ты к нам не собираешься?

– Нет, Светик! Пока не получается, – ответила мать, – у меня на днях выход в море.

Её мать работала поваром, или, как говорят моряки – ходила коком, на морских судах.

– Жаль, – грустно сказала Светлана, – я соскучилась.

– А я то, как соскучилась! Ну, прости, Светик, – сказала мать, – кстати, тебе Серёжа привет передаёт.

Светлана, вздохнув, ответила:

– Спасибо.

Серёжа – это был её отчим. Он тоже ходил на торговых судах.

Мать постаралась ещё немного успокоить дочку, но разговор так и закончился на щемящей ноте.

Светлана, отключив связь, со вздохом вернулась к приготовлению варенья.

Оно уже заметно остыло. Она поставила кастрюлю на очень слабый огонь и так варила его ещё некоторое время. Когда оно было готово, Светлана разложила его по баночкам, закатала жестяными крышками, а банки вынесла в кладовую.

Потом она занялась баней. Натаскала дров, разожгла и натопила печь. Дед вернётся – ему надо будет попариться.

За окнами уже начинало смеркаться, когда во дворе, заскрипев, открылись ворота, и раздался голос деда, понукавшего и охлёстывавшего вожжами уставшую лошадь. Она громко фыркала, переступая по двору коваными копытами, и тянула, скрипящую колёсами, подводу, тяжело гружённую толстыми сосновыми брёвнами. Светлана выбежала на улицу встречать деда.

Дед Николай выглядел очень уставшим, и она обняла и поцеловала его в колючую щёку. Дед улыбнулся в ответ и спросил:

– Что, помочь хочешь?

– Конечно, – ответила она.

Позади Светланы стукнула дверь из дома, и раздался голос бабушки:

– Приехал, наконец?

– Приехал. Что-то я нынче устал сильно, – проговорил дед, – уработались с мужиками так, что аж руки трусятся.