Внебрачный сын олигарха

Есть кое-какие моменты, которые нужно обсудить, – произносит Воскресенский. – Я провожу наших коллег. Это не займётся много времени.

Я молча киваю. Оставшись в конференц-зале одна, набираю номер телефона Паши.

– Ну как у вас дела, Паш? – интересуюсь, нервно постукивая подушечками пальцев по столу. – Марк позавтракал?

– Да, Риш, не волнуйся. Скоро поедем за тобой. Если задержишься, зайдём в торговый центр, подождём, – весело отвечает мужчина. На заднем фоне звучит смех моего сына, и я облегчённо выдыхаю. У моего ребёнка всё хорошо.

– Хорошо, я позвоню, как освобожусь, – отвечаю я.

– Арин, Марк телефон отбирает. Скажи ему пару слов. – Слышится шуршание, а затем тоненький голос моего мальчика.

– Солнышко, мама почти закончила, – с нежностью в голосе произношу я. – Скоро увидимся. Я тебя люблю.

Вызов отключается, видимо, Паша забирает мобильный. Мысли возвращаются к настоящему отцу Марка. Сомнений нет, я должна рассказать о сыне. Резко вздрагиваю от громкого хлопка двери и ловлю на себе неоднозначный взгляд Кирилла.

Судя по всему, Воскресенский слышал мою последнюю фразу о любви. А ведь когда-то я утверждала, что её нет, это лишь химия. Наверняка он вспомнил об этом. Мужчина присаживается на соседний стул. И каждый раз, когда мы остаемся один на один друг с другом, воздух в буквальном смысле становится разреженным. Пауза затягивается.

– Я слушаю тебя. – Складываю руки перед собой, пытаясь отгородиться от вторжения Воскресенского в моё личное пространство.

– Командировка. На следующей неделе, – холодно отрезает он.

– Да, я знаю. Анатолий предупреждал меня, – спокойно отвечаю я.

– Вот только летим мы во вторник рано утром, а не в воскресенье, как планировалось. – Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Кирилл продолжает: – Сразу отвечу на твой вопрос. Я узнал об этом час назад.

Неожиданно дверь распахивается, и на пороге появляется пассия Кирилла, лицо которой искажается от одного только взгляда в мою сторону. Воскресенский ни капельки не изменился, потому у неё есть вполне серьёзные основания ревновать этого человека.

Я усмехаюсь про себя. Она ещё не в курсе, что нас связывает с Киром, иначе бы точно рехнулась.

– Что ты здесь делаешь? – невозмутимо спрашивает он.

– Мы договаривались в час, Кир, – её губы неестественным образом надуваются.

Я опускаю глаза на мобильный. Один час пять минут. На кислой физиономии Олеси явно отражается негодование. А Воскресенский не делает ни единой попытки успокоить свою девушку.