Ярый князь

Знать непрост… И ушкуйникам сотоварищ, и послу ханскому в душу запал, и князю московскому угодил… Ох, непрост!»

Гридей разместили по избам купцов и боярским теремам. Ярослав оказался в тереме боярина Нила Семёновича. В первый же день нос к носу молодец столкнулся с миловидной быстроглазой отроковицей. Разглядеть толком не успел, но отметил большие насмешливые глаза и улыбчивый рот. А через несколько дней уже в церкви во время обряда крещения он увидел её среди бела дня и рассмотрел во всей красе. Девушка ему понравилась: лет пятнадцати-шестнадцати, невысокая, в шубейке из тиснёной кожи, отороченной куньим мехом, также отороченной мехом шапочке-кутафейке, красных сапожках, она выглядела старше, строже.

А позже, когда сидели за праздничной трапезой, на которую был приглашён и он, Ярослав увидел девушку среди окружавших великую княгиню Евдокию боярынь и боярышень.

– Кто это? – не утерпев, с вопросом обратился он к сидевшему рядом суздальскому купцу Никодиму. Проследив взглядом, куда уставился молодец, купец, усмехнувшись, пояснил:

– То Ростислава – дочка боярина Нила Семёновича.

Девка бойкая, озорная. На выданье и от женихов отбою нет, а всех гонит. Да не просто за порог выставляет, а ещё и высмеивает… А что, глянулась?

Ярослав покачал головой.

– Вижу, что глянулась. Девка базенькая[29 - Базенькая – красивая.]. Но тебе, молодец, её не достать. Высоко сидит… боярышня.

Всё застолье Ярослав не сводил глаз с Ростиславы. Та тоже… нет, да и стрельнёт взглядом в молодого гридя.

А когда пир подходил к концу, к своему столу Ярослава подозвал князь Дмитрий Константинович. Показав, чтобы молодец наклонился, он негромко проговорил:

– Завтра в путь-дорогу. Но ты останешься в Суздале, а поедешь с поездом княгини Евдокии… до Коломны. Там у меня старшая дочь Мария за боярином Вельяминовым. Передашь от меня подарки: и дочери, и её мужу. Данила Петрович говорил, что ты хочешь в Новгород наведаться. Дело в Коломне сделаешь и поезжай к батюшке.

А подарки у боярина Никиты возьмёшь, всё приготовлено.

Отпустив Ярослава, князь склонился к дочери и что-то ей сказал, кивнув в сторону уходившего молодца. Княгиня улыбнулась и тут же подозвала Ростиславу, стоявшую позади её кресла. Евдокией было произнесено всего несколько слов, но от них боярышня зарделась и радостно закивала.

До позднего вечера простоял Ярослав на крыльце боярского терема в ожидании девушки, терзаясь мыслями и сгорая от нетерпения.