Ярый князь

К городским воротам неспешно подошел дородный ушкуйник в отсвечивающей синевой кольчуге, шишаке[17 - Шишак – вид боевого шлема.] и длинным свейским[18 - Свейский – немецкий (шведский).] мечом в руках.

– Эй, Кострома неразумная, отворяй ворота! – зычно выкрикнул он, указывая острием меча на запертые створки. – Нам ждать недосуг. Откроете ворота сами – никого не тронем, заберём своё и уйдём. Будете противиться – никого не пощадим!

В ответ послышались гневные крики, полетели стрелы. Но, ударяясь в пластины кольчуги, отскакивали, не причиняя вреда: то ли зброя была хороша, то ли стрелки неважные.

Ушкуйник, а это был сотник Ермила Стопуд, выразительно провёл ладонью по горлу, показывая, что их ждёт в ближайшем будущем, и всё так же неспешно направился к ещё высаживающимся с ушкуев ватажникам.

Защитники города с робостью и страхом, но не без интереса взирали с высоты стен на тех, с кем ещё недавно бражничали и водили дружбу. «Эх! Если бы не князья!» – не раз пожалели о содеянном костромичи.

Между тем ватажники без суеты и глума построились в сотни и широкой колышущейся лентой от реки двинулись к городу. Не доходя до стен на полет стрелы, из своих рядов они выкатили стоящие на невысоких колесах какие-то диковинные деревянные, обитые железом, штуковины.

– Что за каракатицы? – недоумевали на стенах. – Ложка на веревках…

Но воевода Щеличев уже видел подобное у татар и потому с нескрываемой дрожью в голосе выкрикнул:

– Воды! Воду несите! Много воды!

Ничего не понимающие дружинники лишь недоуменно таращили глаза на своего воинского начальника, не двигаясь с места.

– То катапульты! Сейчас огнём швыряться начнут!

И правда, через несколько мгновений щелкнули странные деревяшки на колесах, освобождаясь от груза, и в сторону крепостных ворот полетело два глиняных горшка. Ударившись об обитые железными полосами деревянные створки, горшки разлетелись, а по дубовым плахам поползла тягучая тёмная масса. И всё… Ничего не произошло.

Стоявшие ближе к воротам на стенах защитники города начали хохотать, бранясь и выкрикивая:

– Вы что, совсем глузду[19 - Глузд – ум.] лишились?! Горшками стен не пробить!

Но ушкуйники, что были при катапультах, не обращая внимания на оскорбления, оттянули вниз рычаги в виде ложек, и, положив в углубления еще по горшку, запустили глиняные ядра в сторону ворот и стен. Сделав ещё несколько выстрелов, они укатили странные орудия за строй ватажников.