Огненные знаки судьбы

Все вышли во двор, было слышно, как ребята весело говорили, шутили. Тётя Зина глубоко вздохнула, и стала неуверенно говорить:

– Знаешь, Людочка, ты не смотри, что Юра небольшого роста, это пока, его ведь старший брат, тоже сначала был невысокий, это всё временно, он позже нагонит в росте.

– Ну что вы, тёть Зин, я про это и не думала – успокаивала её, Люда.

– И ещё, Людочка, главное, не отказывай ему в дружбе, очень прошу тебя, он такой ранимый, я так переживаю за него.

Люда взяла руку тёти Зины, ещё раз убедительно сказала:

– Всё хорошо, не волнуйтесь, я буду с Юрой дружить!

Люда вышла к остальным, ребята ждали её уже за калиткой, на дороге. Шли молча, наверно всем было жаль, что их прекрасный вечер закончился. Сначала провожали девчонок.

Первой заговорила Ольга:

– Какой всё-таки замечательный вечер, я чувствую себя так здоровски, теперь понимаю барышень, попавших первый раз на бал.

– Ну, ты Оль, сравнила, там же БАЛ! – возразил ей, Юра.

– Наш вечер, лучше любого бала, там столько дурацких правил и ограничений, так сказать этикет, а мы веселились от души, как хотели! – подхватила разговор, Люда.

– Мне так жаль, что вечер закончился, аж плакать хочется – грустно, с растяжкой сказала, Вера.

– Да ладно вам, тут всего чуть-чуть до окончания школы, после экзамены, ну а потом, как закатим вечерок, ещё клёвей этого! – пытался поднять девчонкам настроение, Саня.

– Конечно, может выпускной после восьмого и прикольней будет, но волшебства такого, больше не повторится – то ли возражая, то ли соглашаясь, сказал Виталий.

– Какое правильное слово, вол – шеб – ство! – мечтательно протянула, Ольга – я вместо туфельки, обязательно сохраню эту коробочку от косметики.

– Блин! Прям как у Золушки, всё исчезло, все разбежались – досадно выпалила, Наташа.

– Но мы то не разбежались, мы то, принцы, возле вас – иронично сказал, Юра.

Все дружно рассмеялись. Ещё долго они стояли на углу улиц, где жили девочки, шутили, сыпали остротами. Да действительно это будет лучший праздник, который они отметили вместе, а может и вообще, самый лучший, где они могли ещё как дети, говорить всё, без утайки, без всевозможных условностей, могли быть наивными, открытыми для прямых, иногда не совсем тактичных слов.