Дикая груша – лакомство Ведьмы. Сборник рассказов

В хате зажгли лампу, на порог вышла хозяйка, Сумчиха быстро приблизилась к вышедшей хозяйке и, мурлыкав, стала тереться о ноги, Влад наблюдал, спрятавшись у плетня.

– Ух ты, какая пушистая, ты, чья такая ласковая, голодная наверно, сейчас поесть вынесу, сейчас накормлю, – говорила заботливо Миланья, гладя кошку. Сумчиха смотрела на Влада, в её глазах то ли человечьих, то ли кошачьих, теперь уж и не понять, было озорство, видно, ей нравились такие похождения, такой весёлой и озорной вряд ли кто её видел.

На порог снова вышла Миланья, она несла миску с молоком и когда поставила миску перед Сумчихой, то кошка сделала несколько шагов к плетню и вновь ласково замурлыкала.

– А-а, так ты не одна, а я-то думаю, куда ты меня зовёшь, ишь какая умная, надо же, – удивлялась Миланья.

Она поставила миску ближе.

– Ешь, ну ешь. Что ты, боишься, что ли? Не бойся, – и она взяла на руки чёрную кошку и, прижав её к груди, стала гладить и говорить:

– Ну что дрожишь? Собаки наверно напугали, не бойся, черныш, не бойся.

Миланья подвинула ещё раз миску поближе к кошкам и сказала:

– Ладно, ешьте тут, а мне пора ложиться, завтра рано вставать!

Было слышно, как она запирает двери, затем в хате погас свет.

Влад лапой опрокинул миску, и вяло направился к околице, следом пошла и Сумчиха.

К утру они вернулись в Чёрную грушу. Влад открыл глаза и молча лежал на колдовском столе, говорить не хотелось, он прокручивал заново проведённую ночь.

– Что молчишь, я что, не удивила тебя? – спросила Сумчиха, улыбаясь.

– Удивила, конечно, Дарья Ильинична, вот никак не могу в себя прийти, а ещё я готов был сквозь землю провалиться со стыда, – ответил Влад.

– Это когда она тебя на груди держала или когда мордочкой в миску тыкала? – и она громко засмеялась, да так озорно, как будто в детстве, когда в догонялки-латки играла. Потом сказала уже серьёзно:

– Послушай, Човырёв, привыкай ко всему, ты теперь не просто мужичок, ты к знаниям приставлен, а это ох как серьёзно, многое по-другому осмыслить надо, а такое, как было этой ночью, больше для души.

– Но ведь для шалости и другую выбрать можно было, –? сказал он.

– Э нет, Владушка, тогда всё по-другому было бы, тогда ты не так смутился бы, а коль так, какое же веселье от такой шалости.