Любовники Камиллы

– Ваша светлость, – склонился перед нею Каспар, – позвольте нам обслужить вас этой ночью.

Давний обычай потворствовал господам, если они предпочитали задействовать евнухов в достижении своих сексуальных удовольствий. Камилла никогда не пользовалась этими привилегиями. Она была верна своему мужу, прекрасно зная, что он изменял ей налево и направо, и даже по несколько раз в день. Сегодня днем она впервые познала другого мужчину, которым по ее воле стал юный конюх Анри. Идея проделать то же самое со своими евнухами, один из которых может ради нее пожертвовать своей головой, внезапно показалась ей заманчивой: это будет той отправной точкой, которая покажет, что она действительно изменилась, что нашла в себе силы взбунтоваться и стать другой.

Да и вообще так будет лучше, чем забраться в свою холодную постель, коротая оставшиеся часы до побега.

– Благодарю вас обоих, – негромко произнесла она, – я позволяю вам быть со мною рядом и буду рада, если вы обслужите меня.

Она позволила Каспару, который успел подняться с колен во время ее размышлений, взять себя за руку и отвести в опочивальню.

Арно безмолвно следовал за ними.

По обе стороны кровати стояли небольшие прикроватные тумбочки, а на них – бронзовые подсвечники. Каспар зажег все свечи, а Арно, встав на колени, снял с ног Камиллы туфельки. Едва заметная щетина на его черепе отливала золотом в мерцающем свете ароматизированных свечей. Каспар отставил туфельки в сторону, однако с колен не встал, только еще ниже опустил голову, обнажая перед герцогиней самую уязвимую часть своего тела – ложбинку между лопатками, которую следовало особенно беречь во время ближнего боя.

Когда несколько минут прошло в полном молчании и монументальной неподвижности Каспара, Камилла обратилась ко второму евнуху:

– Арно?

Он помотал головой, затем тоже нагнулся ниже и поцеловал ее туфельку, только гораздо нежнее, чем это сделал Каспар. Тепло его чуть влажных губ проникло сквозь тонкую ткань, и мурашки побежали вверх по ее ногам.

Она наклонилась и положила ладонь на макушку Арно. Кожа у него была горячая, чуть шероховатая, как язык у кошки. Ощущение было таким приятным, что Камилла не могла отказать себе в желании погладить его голову. Опомнилась она только тогда, когда осознала, что начала с силой сжимать мочку его уха.

Камилла откинулась назад и тихо молвила:

– Идите ко мне, вы оба.

– Вы позволите, ваша светлость? – спросил Каспар, указывая на свои доспехи.