Вечер страшных историй

Свет на крыльце, который он так и не выключил, помогал разглядеть очертания двора, но темной фигуры видно не было.

– Наверное, ушел, – выдохнул Барт и вытер пот со лба.

В этот момент в доме погас свет. Барт очутился один в полнейшей темноте. Впрочем, нет, он ошибся – в темноте он был уже не один. Где-то в глубине дома раздался негромкий хлопок. Барт знал, что так хлопала задняя дверь.

Дверь, которую он никогда не запирал.

Когда в тишине послышались шаги, Барт не выдержал напряжения и вскрикнул. Рванувшись к входной двери, он распахнул ее и со всей скоростью, на которую был способен в свои восемьдесят шесть, нырнул в туман.

«Соседи, – стучало в висках. – Надо… добраться… до… соседей…»

Забежав на участок Джонсонов, что жили слева от него, Барт заколотил в дверь. Он задыхался от бега, пот градом струился по лицу и капал на землю. Сегодня будний день, а значит, Джонсоны – семейная пара средних лет – наверняка дома. Но почему они не открывают?

Барт то и дело оглядывался, но фигуры в балахоне видно не было.

Он понимал: времени остается немного. Плюнув на Джонсонов, Барт ринулся к следующему дому. Но и там ему не открыли, хотя он стучал не переставая до тех пор, пока костяшки на руках не стали кровоточить.

Тогда Барт метнулся через дорогу, решив попытать удачу на противоположной линии домов. Вокруг, как назло, не было ни одного человека. «Куда подевались эти проклятые празднующие? – зло думал он, пока бежал к очередному дому. – Недавно их тут были сотни, а теперь что, все разом вымерли?»

Вот и дом старушки Генриетты, одной из близких подруг его почившей жены.

Сам он терпеть не мог Генриетту, но сейчас как воздух нуждался в ее помощи.

«Только бы старая ведьма открыла дверь, только бы открыла», – как мантру повторял Барт.

И дверь действительно начала приоткрываться, едва он поднялся на крыльцо. Барт застыл на месте. Дверь открывалась медленно, с торжественным скрипом.

– Генриетта, я… – начал Барт, но слова застряли у него в горле.

Старушки на пороге не оказалось.

Вместо нее там была темнота. Барту показалось, что из глубин дома, из самой тьмы, за ним кто-то наблюдает. Кто-то, с кем точно не стоило встречаться.

Барт предпочел убраться с участка старой Генриетты, после чего с трудом заковылял в сторону центра. Колени горели огнем, боль выворачивала суставы наизнанку. Радовало только то, что фигура в балахоне по-прежнему не показывалась.

Дома один за другим выплывали из тумана, провожая Барта темными глазницами окон.