Колючий иней

Первый день на тюремном судне я хорошо запомнила, пусть и находилась в полной растерянности от приговора. Стоя в одном нижнем белье в блоке для обработки, я в каком-то бреду слушала разговоры охранников.

– Отстань от девчонки. Давай оставим ей волосы. Посмотри, какая красота, – произнес один из них, которого, как я узнала позже, звали Валис.

– Вал, ты опять раскис? Поверь, она не по ошибке оказалась здесь. Может, буйно помешанная какая. Но если очень хочется, то пусть при волосах останется. Думаю, их в первый же день намотают на кулак, – и он отвратительно засмеялся, швырнув в меня тонкую шапку.

 – Надень и не снимай, иначе обрею.

И я не смела ослушаться. Волосы были крошечной частичкой той жизни, которую я безвозвратно потеряла. И я желала сохранить ее как можно дольше.

Вынырнув из воспоминаний, я снова зарычала от бессильной ярости и вцепилась руками в волосы. Что же делать? К чему готовиться? Я должна оставаться сильной. Обязана выжить любой ценой. Так бы сказал мой папа – капитан разведывательного подразделения Галактического Союза.

Он часто пропадал по долгу службы, но не забывал давать мне уроки жизни. Но видать, я плохо слушала, раз оказалась на тюремном судне, которое везет смертников на вечное изгнание и рабский труд на планете Такутта.

Это билет в один конец. Без шанса на помилование и надежды вернуться назад. И каким могло быть такое место? Жестким и не терпящим слабаков. А я, как ни печально, была хилой во всех отношениях.

Поэтому ничего хорошего ждать мне не стоило. Встряхнула головой и, насладившись недолгой свободой, убрала волосы под шапку. Скоро подъем.

Но раздавшийся через несколько минут сигнал сильно отличался от привычного. Я напряглась, ожидая худшего.

– Подъем, – раздался громогласный голос одного из охранников. – Поздравляю, господа туристы, вы прибыли к месту своего отдыха.

По ушам ударил грубый смех, тут же подхваченный некоторыми заключенными. Как они могут радоваться, находясь в таком положении? Неужели не волнуются о дальнейшей судьбе? Какая же у них была жизнь, раз они могут веселиться, сидя в клетке? Меня передернуло в порыве отвращения.

Спину опять пронзило невидимыми иголками. Резко развернувшись, я встретилась взглядом с соседом. В белесых глазах горел огонь предвкушения и желания обладать мною. Впервые я увидела, как он улыбается. Уголки рта дернулись, а верхняя губа медленно поднялась, открывая кривые зубы.