Поймать океан

– Да, Асин, – Атто медленно кивнул, прикрыв глаза – серо-синие, как неспокойная вода. – Решил поразмять кости. Засиделся я на одном месте. Совсем старый стал.

– Тебе это не поможет, дедуля, – усмехнулся Вальдекриз, но ответом его не удостоили.

Атто достал из кармана потрепанной кожанки самокрутку и, проведя ею под носом, шумно вдохнул. Под пальцами сминалась тонкая папиросная бумага, хрустел и сыпался на сапоги сухой коричневый табак. Протяжно выдохнув, Атто сунул папиросу в щель, где когда-то был зуб, выудил трутницу и прикурил.

Воздух наполнился густым едким дымом – он тянулся из уголков губ Атто, изгибался ломаными линиями и летел вверх. Закашлявшись, Асин отмахнулась и поморщилась: курящие люди как на Первом, так и на Втором были редкостью. Атто предупредительно повернулся боком, но игривый ветер тут же скомкал дым и большим клочком мятой бумаги швырнул Асин в лицо.

– Крылья твои проверил, – Вальдекриз хлопнул по ранцу. Зазвенели пряжки, глухо загремело что-то внутри. – Если тебе это, конечно, интересно.

А то, судя по тому, как быстро ты унеслась от меня утром – и даже не попрощалась, маленькая ты булка, – у тебя нарисовались какие-то срочные и крайне важные хлебные дела.

Услышав его слова, Атто медленно повернулся. Одна из его бровей – не рассеченная надвое стражем – поползла вверх в немом вопросе. Асин крепче прижала к себе ранец и постаралась спрятаться за ним: и без того понимала, насколько она маленькая и несамостоятельная в глазах бывшего наставника. Но поучений о том, что следует самой заботиться об оборудовании, она не услышала, равно как и неодобрительного цоканья языком.

– И когда это ты стал таким заботливым? – Атто усмехнулся и выпустил из уголка губ тонкую струйку дыма. – Знаю тебя. Ты ничего просто так не делаешь. Обидишь ее, – он кивнул на Асин, – я тебе голову сапогом в плечи вобью.

– Я тебя услышал, – медленно произнес Вальдекриз, и Асин сделала шаг назад: вдруг между ними что-то вспыхнет, взорвется и заденет ее? Так почему-то частенько случается: ссорятся двое, а плохо становится третьему.

Когда прозвучало долгожданное «Все на борт!», слившееся для Асин в одно слово, она предпочла остаться позади, прячась за широкими спинами и чужими крыльями – чтобы только ее не заметили и не попытались уколоть. Вальдекриз мог сделать это специально, Атто – случайно. Поэтому, сбросив с плеч груз в виде ранца и собранной папой тяжелой матерчатой сумки, Асин отошла от людей, положила руки на фальшборт и опустила на них голову.