Поймать океан

Гладя ее по мягкой макушке дрожащей рукой, другой он выкладывал из мешка различные сладости. Матушка воспитательница, грузная женщина в платье болотного цвета, осуждающе смотрела на него маленькими глазками, которых было почти не видно из-за больших круглых щек. Слышно было, как она ругалась, тщательно подбирая слова, чтобы не учить детишек плохому. Но Атто лишь отмахивался, бросал: «Ну чего раскричалась, тетка?» – и протягивал Мирре то маленький глиняный горшочек с вареньем, то орешки в меду.

Общалась Мирра звуками, почти как кот, который снова пропал, изрядно подчистив собачьи запасы еды. Но по интонации легко можно было догадаться, довольна она, рассержена или хочет есть. «Бедная девочка», – причитала матушка воспитательница, но на всякий случай убирала подальше все бьющиеся и острые предметы.

Папа же в подарок принес ей железных рыб на веревке, которых повесили у окна. Всякий раз, когда рыб тревожил ветер, они бились друг об друга и задорно, точно маленькие колокольчики, звенели.

Этот звук успокаивал Мирру.

Оставшееся время Асин проводила дома. Ей захотелось самой, пусть и с папиной помощью, починить маленькую птичку, изрядно уставшую путешествовать в кармане. После столкновения со стражем она даже перестала дергать лапками и постоянно заваливалась на круглый бок. Папа же был рад поделиться с Асин хоть частью своих знаний.

Так они и жили – привычно тихо, даже немного скучно, пока ранним утром пятого дня не пришел не самый приятный для Кочевника гость.

На сей раз Вальдекриз постучался и вежливо, как тварь из легенд[1 - Здесь имеется в виду суеверие, согласно которому вампир не может пересечь порог человеческого жилища без приглашения. (Прим. ред.)], дождался приглашения войти – лишь после этого переступил порог. Заспанная Асин, которая сегодня позволила себе полежать подольше, помахала ему перебинтованной рукой и уже собиралась против воли папы пригласить Вальдекриза позавтракать с ними, но ее перебили.

– Собирайся, Ханна, хватай нашивку – и пошли. Объявили общий сбор. – Вальдекриз зевнул в кулак, потер глаза, под которыми залегли круги, и кивнул на дверь.

И вот они стояли в самом центре волнующейся, шепчущейся, такой же сонной толпы. Асин доедала хлеб и облизывала жирные после масла пальцы, а Вальдекриз, облокотившись на ее плечо, сгорбившись, озирался, будто пытался углядеть кого-то.