Я не верю

Хочу почувствовать кожей касание её пальцев к моим губам.

– Ну хорошо, – сдаётся она. – Присядь на стул.

Я сажусь в её рабочее кресло, Оля встаёт передо мной, и я раздвигаю свои ноги шире, чтобы она могла ещё ближе подойти ко мне. И она делает этот шаг. Чёрт, я тащусь от этой близости.

Она открывает тюбик и кладёт крышечку на стол.

А мне хочется положить свои ладони на её талию.

Она выдавливает немного мази на свой пальчик.

Опустить бы руки по её бёдрам вниз.

Она накладывает мазь тонким слоем на рану.

Мечтаю залезть своими шаловливыми ручками под её халат.

Закрывает мазь.

Еще мгновение и я посажу её на этот стол и буду целовать, забыв о ране на губе.

Оля делает шаг назад. Хватаюсь за подол халата, не позволяя отойти дальше. Оля удивлённо смотрит на меня.

– Жжёт. Подуй, – шепчу я.

– Крымов, мазь с охлаждающим эффектом. Жжения быть не должно.

– Ну пожалей меня, Оль, – смотрю на неё жалостливо и умоляюще.

– Глеб, прекращай играться. Отпусти.

– А если не отпущу, – дергаю халат на себя, заставляя Ольгу вернуться ко мне.

– Зачем ты опять начинаешь? Я тебе уже много раз повторяла, что между нами ничего никогда не будет.

– А я тебе много раз говорил, что будет. Я не отстану. Я тебя люблю.

– Не бросайся такими словами.

– Ты ещё скажи, что я слишком молод, чтобы знать, что такое любовь.

– Возможно.

Ну ни хрена себе заявление!!!

– Во сколько лет ты вышла замуж?

– В восемнадцать.

– Твой муж тебя любил?

– Конечно.

– Сколько лет ему было, когда он впервые признался тебе в любви?

– Двадцать.

– Тогда ты сама себе противоречишь. Значит, он в двадцать знал, что такое любовь, а я в свои двадцать пять не знаю. Я молод, а он каким был?

– Он был молод, и я была молода.

– Значит, не во мне дело. Это ты себя считаешь слишком старой для меня. Угадал?

– Я никогда этого от тебя не скрывала. Я старше тебя и априори не подхожу тебе.

– А как же любви все возрасты покорны? Или после тридцати эта функция отключается?

– Глеб, ты мне неинтересен, – говорит она, опуская взгляд в пол.

– Врёшь, Оля, – я встаю со стула. – Это я знаю точно, – беру её за подбородок и заставляю смотреть мне в глаза. – И пока я в этом уверен, в покое я тебя не оставлю.

Больше не хочу слушать её чушь о разнице в возрасте, ухожу, оставляя её наедине с её тараканами, которых мне надо чем-то вытравить.

Что сделать, чтобы она, наконец, поняла, что я действительно люблю?

Люблю по-настоящему.