Сокровища Морана

И Рамейдо отдал себя в руки правосудия, чтобы «обелить благородное имя де Вильенов», – закончил свой короткий рассказ Кеарт.

Оба собеседника совершенно забыли о рыжей девочке, которая притаилась за креслом и с изумлением слушала этот диалог.

– Ничего не понимаю, – воздел руки к потолку чернобородый Тонн. – Я еще могу понять участие в турнире и последующую свадьбу. Ну, развлекается принц от скуки. Но сидеть в подвале у святых братьев на гнилой соломе с крысами – то еще удовольствие. Это ему зачем? А дознание и суд еще меньше похоже на развлечение.

– Я тоже ничего не понимаю, – согласился Кеарт. – Должны ли мы вмешаться? А вдруг мы расстроим далеко идущие планы Рамейдо, и он нас пылью развеет? Может ли быть так, что святоши не знают, кто попал к ним в руки?

– Никакие стены Рамейдо удержать не могут. Если он в тюрьме у святых братьев, то он хочет там быть.

– Не знаю, Тонн, не знаю… – покачал головой Кеарт. – До меня доходили слухи из Сердца Ветров, что Халон запретил Боннергу учить Рамейдо магии.

Верридан ахнул.

– Неужели принц ничего не знает о своих возможностях? Это многое объясняет. Но тогда нам нечего бояться!

– Разве мы можем быть уверенны в том, что Рамейдо ничего не знает ни о своей Силе, ни о пророчестве?

– Мы можем действовать иначе, – поскреб бороду Верридан. – Архиепископ у меня на коротком поводке. Потребую – и он снимет свои обвинения.

– Этот святоша состоит в твоей секте? – хихикнул Кеарт.

Тонн задумчиво кивнул.

– Хорошая мысль, – прищурил черные глаза старый колдун. – Если в планы Рамейдо входит отдых за решеткой, то его гнев падет на архиепископа. Если же нет, мы постараемся объяснить ему, кто вызволил его из мрачной темницы. Поспеши, Тонн.

Чернобородый маг быстро начертил в воздухе замысловатый знак и пробормотал нечто неразборчивое. Его фигуру окутало зеленое пламя, и Тонн Верридан исчез.

– Чудесно, – промурлыкал старый колдун и заглянул за кресло. – Иди сюда, маленькая дрянь.

5. Атавия. Тан-Рион

По углам просторного кабинета сгущались вечерние тени. Свет заходящего солнца заливал зловещим кровавым светом широкий дубовый стол, заваленный книгами и пергаментными свитками.