Ягодный возраст

Спасибо, что выслушали, что очень много хорошего сказали. Правда, ещё немного, и у меня развилась бы мания величия, но, может, это и к лучшему, а то совсем комплексы неполноценности задавили.

Я с удовольствием потянулась в кресле – все неприятности ушли в прошлое, это уже произошло и пережито, а значит, пора забыть. Ох, пора идти, а как не хочется! Но долг прежде всего, надо работать. Сейчас вернусь в поликлинику, отмечусь и сдам карточки, затем магазины, и домой, а там моё Счастье и моя Радость Вадимушка и замечательный, урчащий, как трактор, сиамский кот Кося.

Всё, хочу домой! Хочу праздника!

– Вот такой, деточка, вы мне и нравитесь. Умница! Но подождите, а как же пироги с капустой, рисом, яблоками? Мои-то, Максим с женой и детьми, лишь на следующей неделе из Штатов приедут. Эх, – она горестно вздохнула, – будь моя невестка чуть похуже, чем она есть, уж точно бы их развела. Вы с Максимом так подходите друг другу, он не Митя, мой младший, который живёт «без царя в голове», – и она, поднимаясь из кресла, опять горестно вздохнула.

Пока я одевалась в коридоре, она быстро нырнула на кухню и, продолжая сетовать на своего младшего, начала шелестеть бумагой. Я ещё не успела надеть ветровку, а Соломея Мефодьевна уже показалась в коридоре с бумажным пакетом в руках.

– Это пироги, – сообщила она, запихивая пакет в мою необъятную сумку. – Пусть Вадимушка порадуется, а то, раз бабушки нет, а маме некогда, получается, что ребёнок без пирогов растёт, а так не должно быть. Вот, – сказала она гордо и с трудом застегнула мою сумку.

Мы дружно, как сговорившись, посмотрели на мой значительно раздавшийся в боках баул, который я называю «дамской сумкой», а Соломея Мефодьевна – «тихим кошмаром», и, не выдержав, громко расхохотались.

Я с чувством чмокнула её в душистую щёку и, пообещав заглянуть к ней вместе с Вадимом во время отпуска, подхватила заметно потяжелевшую сумку и потянула на себя ручку входной двери.

– Забыла спросить вас, Соломея Мефодьевна, а кто сейчас живёт в двенадцатой квартире?

– К сожалению, не знаю, деточка.

После того, как старик Иваницкий в прошлом году умер, так его дети квартиру сразу и продали. А уж как имущество делили, так это весь подъезд слышал, и как им не стыдно было? Вроде потом «новые русские» сюда въехали. Ремонт почти полгода шёл, а сейчас стало тихо. Никого не видно и не слышно. А что, деточка, что-то случилось?

– Нет, нет. Просто в былые времена туда почти через день ходила, а за последний год ни разу.