Альтернатива

Между тем появилась дородная официантка и положила перед ними потрепанные меню, чьи темно-синие обложки пестрели множеством жирных пятен разных форм и размеров, – по-видимому хозяин экономил на салфетках, а посетители были неприхотливы.

– Мне, пожалуйста воду. Минеральную. Без газа. И в бутылке, – успела выпалить Аня, еще до того как официантка развернулась к ним спиной. – И бутылку я открою сама.

Подобное уточнение должно было исключить вероятность того, что воду ей нальют из-под крана. Монументальная спина официантки слегка дрогнула, что видимо означало: заказ принят.

– Ну, фафкафый, как фывешь? Фамужь вышла? Фаботашь?

– Закончила институт культуры, – вдохновенно поддержала она заданный тон светской беседы, – работаю здесь, в районной библиотеке, не замужем, и не была. Люсю Крылову помнишь? Мы с ней за одной партой сидели. До сих пор дружим. Она врач, двое детей.

Анна открыла воду, которую ей принесли, и сделала пару глотков. Пить не хотелось, но во время образовавшейся паузы она смогла немного подумать над предлогом, чтобы уйти.

– Фдофово. А мы бифнеф фамутили с Витьком…

– Что сделали? – поперхнулась от неожиданности Аня. – Извини, но я не очень тебя понимаю.

Вовчик фуфыкал еще минут пять, но в более медленном темпе. Финальным аккордом прозвучало, что сейчас он находится в поисках очень хорошего адвоката.

– Если я правильно тебя поняла, – переваривая услышанное, начала Аня, – у вас с

Витей был свой бизнес – что-то там с машинами, потом возникли какие-то неприятности, и вы оба сели. Тебя выпустили условно-досрочно, а Витя попал в драку, у него нашли нож, и ему в досрочном отказали.

В ответ Вовчик радостно закивал: его поняли.

– Ну и чудненько. А насчет адвоката: к сожалению, среди моих знакомых таковых не имеется – ни хороших, ни плохих.

Понемногу осваивая его речь, донельзя довольная собой, она поинтересовалась его семейный положением, о чем тут же пожалела, но было поздно. Вовчик продолжил фуфыкать, но уже с полным ртом: ему принесли пельмени и пиво, что вызвало у него очередной прилив радости. Теперь его речь стала практически нераспознаваемой для человеческого уха, но будущего владельца фарфоровых зубов это абсолютно не смущало.