Альтернатива

Анна закрыла за ней дверь и, на всякий случай для полной уверенности подергав ручку, вернулась на кухню.

Там была полная идиллия. Саня со свежим пластырем на лбу пил крепкий чай и ел бутерброд. Люся варила кофе, непрерывно рассказывая о разных вариантах течения амнезии, и дошла до момента, что полное ее излечение редко, но встречается, и память может возвращаться отрывками и постепенно, или полностью и внезапно, что бывает значительно реже.

– Я знаю точно, что меня зовут не Саня. Не помню, как, но точно не Саня, и еще у меня был… и, наверное, есть маленький сын…Тогда был маленький… Но, может, это был и не мой сын… Просто ребенок, но я его вспомнил…

– Я знаю, что нам делать, – Аня решительно прошла к столу и протянула Люсе свою чашку для кофе.

– Патологоанатом…

– Ну вот видишь – это же где-то рядом. Он пробьет отпечатки по базе потеряшек – и вуаля! Все встанет на свои места.

– Простите, что вмешиваюсь, а почему Александр I патологоанатом?

– Не хотел общаться с пациентами и выслушивать жалобы, – думая о чем-то своем, ответила Люда и тут же добавила пояснение: – Это не тот Александр, который победил Наполеона. Это мой бывший муж, а первый, потому что второй муж тоже был Александром. И чтобы не путаться, я их пронумеровала.

– Мудро, – согласился Саня.

– Ань, а ты пока придумай, чем мы можем испачкать ему руки, чтобы получить качественные отпечатки.

– Сажа из камина подойдет?

– Тащи. И еще чистый лист А4. При случае с Первым поговорю. Это же не к спеху? Так долго человек не знал, кто он, продержится в неведенье и еще некоторое время. А сейчас позвольте я вас осмотрю. Думаю, вы достаточно долго пролежали в беспамятстве.

– ???

– Саня, вы же не думаете, что мы просто так сюда прилетели? Вы почти сутки не отвечали на звонки.

– Ой, соседи! Люсенька, мне надо своим позвонить, а то Аркадия сейчас прискачет вместе с Платоном Петровичем и Джесом.

– А Джес это кто?

– Взрослый и огромный как слон неаполитанский мастиф.

***

Новая машина еще пахла автосалоном. Люда физически наслаждалась ездой – внутри все пело и ликовало. Не машина, а мечта.