Альтернатива

Ее никогда не интересовала депрессивная литература, тем более с претензией на философствование. Но лучше его сейчас не беспокоить. Особенно по пустякам, так как у него творческий кризис, и с женой проблемы – поэтому ему необходимо побыть одному. Да, родители в курсе, и без их согласия она бы ни в коем случае не осмелилась его пригласить. И у них все хорошо. Она просит прощения, что не смогла зайти: абсолютно не было времени, но они с Людмилой приедут через пару дней навестить «отшельника» и обязательно поговорят обо всем подробно.

– Еще немного, и ты придумала бы ему родословную от Рюриковичей, -прокомментировала Люся состоявшийся разговор и так вывернула руль, что колеса левого борта едва не потеряли сцепление с дорожным покрытием.

– Это было здорово, – восхитилась Аня мастерством ее вождения, – но давай на виражах поспокойнее. Очень хочется попасть домой не только живой, но и целиком… И возвращаясь к нашему «неизвестному писателю», ты не можешь не согласиться – он непрост. Вряд ли имеет отношение к Рюриковичам, хотя кто знает…

– Аня, в любой ситуации главное – вовремя остановиться.

Оптимизм тоже должен иметь границы, иначе он становится шизофренией.

Но та ее уже не слушала. Она звонила «писателю». Когда он наконец взял трубку, то ему понадобилось определенное время, чтобы понять, о чем идет речь. Аня кратко изложила основные пункты биографии, которых ему стоило придерживаться во имя их общего благополучия. Они не привели в восторг новоиспеченного гения, но других вариантов не было.

Его просто поставили перед фактом.

Анну переполняло гордое чувство исполненного долга, и Люсины комментарии о ее умственных способностях, а также умении находить приключения не только на свою голову, но и на головы других, она сочла необъективными. Подобные тирады она слышала не первый раз и, в чем ничуть не сомневалась, – не в последний.

– Люся, ты хочешь все бросить? – прорвалась она сквозь обличительный поток и в задумчивости замерла над рюкзаком.

– Что ты имеешь в виду под «все»? – удивилась Люся, сбавляя скорость и плавно вливаясь в поток движущихся машин.

И тут же сама ответила на вопрос: – Если ты о таинственном писателе, что остался в ваших хоромах – то да. Мы ничего о нем не знаем. Да, еще забыла тебе сказать: у него на голове грубый рубец странной полукруглой формы – от левого уха через область затылка к темени. Удар, видимо, был сильный, и при этом ему не оказали квалифицированной медицинской помощи.