Этот сильный слабый пол

И это принесло удовлетворение в душу Варвары, когда Димка искренне обнял ее и сказал, что ему повезло, что она не успела уехать домой. В раздевалке, переодевшись в свой обычный клинический костюм и уже натягивая халат, она почувствовала, как все поплыло перед глазами и потом затянуло густой черной пеленой.

Очнулась Варвара, лежа на жесткой каталке, от резкого удушающего запаха, Димка активно совал ей под нос тампон с нашатырным спиртом. Иришка, медсестра, туго перетянув ее руку резиновым жгутом, налаживала контакт с веной.

Степан Петрович на другой руке мерил давление.

– Ну ты даешь, звезда, – произнес Дмитрий, увидев, что она открыла глаза, – перепугала всех насмерть.

– А я что, я ничего, – вдруг запричитала прижавшаяся к стене студентка первого курса медицинской Академии и по совместительству санитарка оперблока Мариночка, – я в раздевалку захожу, а она на полу лежит вся белая и не дышит.

– Ну да, – скептически произнес зав анестезиологией, – так надо было орать на весь коридор, что Варвара Семеновна умерла.

Я сам чуть было рядом не лег. Ну вот и давление, хоть и низковатое, но есть. Сейчас мы тебе глюкозку с аскорбинкой прокапаем, и румянчик появится, а то представляешь из себя душераздирающее зрелище. Укройте ее, а то она вся холодная. Может, коньячку с кофейком?

Варвара отрицательно замотала головой: от одной мысли о спиртном к горлу покатил тошнотворный комок.

– Дим, убери нашатырь, – наконец взмолилась она, – ты меня сейчас им задушишь. Дмитрий Сергеевич смутился и тут же убрал вонючий тампон от ее лица.

– Ну, ты как?

– Значительно лучше, – выдавила из себя Варвара.

В оперблок, чуть с коробкой не вынеся дверь, влетела Татьяна Григорьевна, гинеколог.

– Она жива?

– Жива, жива, – забубнил Степан Петрович, – похоже на голодный обморок… – И вдруг, чуть запнувшись и как-то странно посмотрев на Варвару, добавил: – А может, ваши женские дела.

– Никаких женских дел нет, – окончательно приходя в себя, категорически произнесла Варвара.

– И давно? – живо заинтересовалась Татьяна.

Степан Петрович демонстративно закатил глаза и, подхватив Дмитрия Сергеевича под руку, начав разговор о написании протокола операции, поволок его в сторону ординаторской.

– Тань, ты, о чем? – у Варвары от удивления, глаза приняли странную, почти квадратную форму. – Ты же прекрасно знаешь, что у меня ничего не может быть, потому что не может быть никогда. У меня есть задержка, но я перенесла очень сильный стресс и такое бывает.