Этот сильный слабый пол

Здесь она вцепилась мертвой хваткой в перила и с видом «чему быть того не миновать» вновь напомнила про полицию.

– А может, он все-таки еще жив, и если мы вызовем «скорую помощь» и ему еще можно помочь… – Варвара умоляюще смотрела на жесткие мужские лица, а в ее голове одиноко билась мысль, что, возможно, тогда она обойдется условным сроком.

– Я только что был там, в подвале, – произнес старший из мужчин, представившись Ибрагимом, – думаю, у него нет шансов…

– В каком смысле нет? – Варвара почувствовала, что все вокруг начинает заволакивать пеленой.

Откуда-то издалека донеслось:

– Ты не волнуйся сестра, мы разберемся, тебя никто не даст в обиду.

– И все-таки надо вызвать полицию, – возвращаясь из спасительного тумана, вновь повторила Варвара, хотя прежней уверенности в ее голосе уже не было.

– Послушай, сестра, – Ибрагим взял ее за плечи и притянул к себе, – ты сейчас пойдешь к себе домой, мои братья помогут донести твои вещи, это же они разбросаны по всей лестничной площадке.

 – Варвара горестно вздохнула. – Ну вот видишь, а это очень плохо, когда хлеб лежит на полу, даже если он и в пакете, – продолжал он ровным голосом.

Он говорил с ней, как с тяжелобольной, убеждая в том, что все хорошо, все обязательно будет хорошо. Но это была неправда: нет, не будет, никогда уже не будет не только хорошо, а даже как было раньше. Теперь ее жизнь разделена страшной границей: до убийства и после, а самое страшное, что она никак не могла осмыслить, что убийца – это она.

И ничего, абсолютно ничего изменить нельзя. Ей захотелось закричать, завыть от того ужаса, что она пережила, и она, конечно, знала, что дальше будет еще хуже, во сто крат, в тысячу, в миллион…

Вдруг плечи сжали стальные тиски и как-то сами собой, с нарастающей силой, из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, стала мотаться голова, и одновременно в этом генерализованном «судорожном припадке» приняли участие все ее тело, руки и ноги.

– Перестаньте меня трясти, – с трудом выдавила из себя Варвара, дробно стуча зубами.

– Посмотри мне в глаза и ответь, – произнес стальным голосом Ибрагим и еще раз, для острастки тряхнул ее за плечи, – ты в той ситуации могла поступить иначе? Я не спрашиваю, был ли у тебя выбор, и так знаю, что был. Ведь ты могла не спускаться в подвал, а подняться к себе домой и продолжать жить своей жизнью. И даже спустившись, пусть ради любопытства, ведь могла тихо повернуться и уйти, и никто бы не узнал.