Жена по принуждению

И сердце забивается в бешеном ритме. Пальцы становятся такими же холодными, как и его ладони. А они у него такие всегда.

– Долго, – произносит спокойно, но знаю – это всего лишь маска. Которая скоро начнёт трескаться. – Думал сам идти за тобой.

Молчу, потому что мне нечего сказать.

Только слушаю его низкий, глубокий голос. Которым Влад когда-то шептал мне на ухо приятные слова.

А сейчас… Нет той ласки.

Он считает меня предательницей, но я всего лишь защищала родителей и себя. Знала, что он выберется самостоятельно.

– Что за выражение лица? Боишься?

– Не боюсь, – выдыхаю, чувствуя подступающее к горлу волнение. Нет, Влад не ударит. По лицу так точно, может, по пятой точке, но… Руку не поднимет. Но знатно взбодрить в состоянии.

– Это хорошо, – от этого простого кивка нервы натягиваются до предела. – Жена не должна бояться своего мужа, так ведь?

– Что? – недоумение рвётся наружу. – Какая жена?

Я всегда знала, что от Влада можно ожидать, чего угодно.

Я уже попадала в его маленькую игру, из которой вышла проигравшей…

Раз сижу напротив него и слушаю эти слова.

Понимаю, что он не шутит. А если и да… У него нет чувства юмора.

– Обычной, – отрезает. – Будем жить, как раньше. Под одной крышей, в одном доме. Ты будешь сопротивляться, строить из себя жертву, а я… Буду получать удовольствие.

Слышу это и в недоумении приоткрываю губы.

– Что ты такое говоришь? – бегаю взглядом по его равнодушному лицу.

Раньше, когда мы жили вместе, и я была его невестой, его взгляд горел. Постоянно. Казалось, он ничего не чувствовал, но глаза всегда сверкали. Нет, даже полыхали.

Вернер – человек-огонь, спрятанный в огромной глыбе льда, растопить который не может никто.

И сейчас… Нет того прежнего Влада. То ярко искрящее пламя замёрзло.

Он принял моё предательство слишком остро. Близко к сердцу…

Поджимаю пальцы на руках и осознаю, – я бы сделала также.

Я до сих пор помню тот дождливый день.

Маленькую серую комнату с решётками на окнах.

Мы одни. Влад рассказывает правду, что это не он убил человека. И я ему верю. Говорю в лицо, прижимаюсь к груди и чуть ли не рыдаю.

Я боялась за него. Как помню до сих пор – после того, как нашла его с трупом у ног, не выходила из комнаты два дня. Его адвокат тёрся у дверей, прося пойти к Вернеру и всё обсудить.

А я не могла.